– Между прочим, я страшно голоден! – сообщил он и тут же сунул в рот кусок стоявшего на столе бисквита. Он все еще сидел там, когда Бен принес Сильвию, сосавшую свой большой палец.
– Она упала и хочет, чтобы мама ее пожалела, – особым голосом сообщил он и тут же замолк, увидев, кто сидит перед ним. – Господи, Джек! Возвращение воина.
– Я вернулся в свой срок, не раньше и не позже, – сообщил Джек. – Иди-ка сюда, моя красавица, дай-ка взглянуть на тебя.
Сильвия испугалась и заплакала, вцепившись в юбку матери.
– Сильвия, это твой папа, – сказала Флорри, стараясь хоть чем-то помочь, но девочка не захотела даже и близко подходить к отцу.
– Она просто устала, – объяснила Миррен, видя на лице мужа обиду и разочарование. – Если бы я знала, я бы приготовила ее к встрече.
– По-моему, вы ее тут слишком избаловали, пока меня не было; она не знает, к кому и прижаться, – ответил Джек, попивая чай и уже не обращая внимания на дочку. – Она скоро сменит пластинку, когда увидит, что я ей привез. Как я вижу, тут у вас полон дом, – добавил он при виде Марджери и ее мальчишек, которые проходили на цыпочках через кухню, чтобы не мешать хозяевам. – Здесь у вас похоже на свинарник.
– Мы сделали кое-какие изменения, – улыбнулась Миррен.
– Я уж вижу, – отозвался он и огляделся вокруг с неудовольствием. Миррен дала знак Бену, чтобы он увел всех из комнаты.
– Не беспокойся, мы сейчас все уйдем, – сказала тетя Флорри, поняв намек. – Сейчас у нас уборка урожая, дел невпроворот. А ты ничего, все наверстаешь, – подмигнула она сыну. – Сильвия еще маленькая, ей скоро надо будет лечь спать. Сегодня тебя уложат в кроватку папа с мамой. Разве это не здорово?
– Я пойду на улицу с Денни и Дереком, – заявила Сильвия и хотела пойти за мальчишками.
– Нет, дочка, ты пойдешь с ними потом. Сейчас мы поиграем с папой. – Миррен пыталась ее уговорить, но маленькая негодяйка всерьез заупрямилась.
– Не… нет. Пусть он уйдет. – Девочка сурово посмотрела на Джека и снова отвернулась. Никто не знал, что делать и как спасти ситуацию. Сильвия брыкалась и кричала, и тогда Миррен в сердцах шлепнула ее по попке. Тогда все окружающие быстренько исчезли.
Джек встал и, расстроенный, удалился в гостиную со своим рюкзаком.
– После таких фокусов ей пока не стоит ничего дарить.
– Не обращай внимания, – шепнула Миррен. – Она просто перевозбудилась.
Она слегка растерялась и не знала, что делать. Потом решила сначала успокоить и накормить дочку, уложить в постель, а потом уделить все внимание Джеку. Какой неожиданный поворот событий! Сколько ночей она мечтала о его возвращении, и вот он здесь, а она и сама выглядит ужасно, и дом грязный, и дочка его не признала.
Сильвию они не баюкали, и она без возражений легла спать. Миррен быстро сбросила с себя фермерскую грязную одежонку, полила себя лавандовой водой, причесала волосы и потерла щеки, чтобы они порозовели. Ей хотелось понравиться Джеку. Потом на цыпочках спустилась вниз.
Джек похрапывал у камина. Возле него на столике стояла полупустая бутылка виски. Бедняга смертельно устал, ему были нужны мир и покой, подумала она и не стала его тревожить. Взяла свое рукоделие, села напротив и смотрела, как он спал и иногда стонал и охал во сне, как по его лицу пробегали тени эмоций, как дергались на нем мышцы. Ничего, она подождет, хотя соскучилась по его ласкам. Главное, ее любимый муж вернулся домой; значит, теперь все в порядке.
В течение следующих нескольких дней они собирали из кусочков картину его войны: как он попал в западню возле Арнема и избежал плена, а потом вернулся в Англию с помощью храбрых голландских подпольщиков. Сейчас он получил две недели отпуска, а потом должен вернуться в свою часть.
Ее сердце сжалось при этом известии. После четырех лет разлуки им требовались месяцы, чтобы заново узнать друг друга. Во всяком случае, так ей казалось. Флорри суетилась над ним каждую свободную секунду. Они почти никогда не оставались наедине.
– Сынок, ты похудел. Погляди на себя, кожа да кости, – приговаривала Флорри, добавляя в его тарелку еще один половник супу. Он поднял голову; его глаза были тусклые, а кожа землистая.
– Не суетись, ма. Я не голоден. На всю жизнь наелся бульонов. У вас тут все благополучно, – усмехнулся он и кивнул на горку из ломтей хлеба и холодного мяса, на сливочное масло. – Наша Сильвия упитанная, по-моему, даже чересчур.
– Нет-нет, она не толстая; для ее возраста все нормально, – заспорила Миррен, обидевшись на его замечание. По утрам он был такой раздражительный, беспрестанно курил, путался у нее под ногами, когда она занималась делами.
– Когда они уберутся на Скар-Хед? – прошептал он. – У нас здесь столько народу, как на Пикадилли. Когда у нас будет время для нас самих? Мне надоело всюду натыкаться на Долговязого Бена и его работников. Вот уж не думал! Мы докатились до того, что держим у себя в доме военнопленных. Как будто я мало воевал с ними в Италии. А теперь вынужден слушать, как какой-то макаронник горланит у нас во дворе.
– Джек! – Миррен покраснела, зная, что Умберто мог слышать его слова.
