– Берти у нас почти что родственник, и он так ласково относится к Сильвии, – возразила она и немедленно пожалела.
– Я не хочу, чтобы этот итальяшка играл с моим ребенком. Мне хватит и того, что она по пятам ходит за Беном. Я пытался с ней поиграть, но она смотрит на меня исподлобья.
В его глазах светилась все та же обида и не отпускало разочарование. Невозможно заставить ребенка подружиться с чужим человеком. Нужны время и терпение; ни того ни другого у Джека не было.
– Том и Флорри перебрались сюда. Так экономнее для всех, да и дом большой, все поместились. К сожалению, он сейчас больше похож на вокзал, но что поделаешь…
Джек был усталым и раздражительным; из его черных глаз исчез озорной блеск. К Миррен вернулся совсем другой человек, не тот, который ушел на войну. Бедняга прошел через сущий ад, а они тут жили, в общем-то, обычной жизнью, хоть и с некоторыми изменениями. Конечно, он разочарован. Как же иначе?
Он всячески добивался расположения Сильвии, но чем больше старался, тем чаще она от него убегала. Он привез ей платье, великоватое, и парочку кукол, на которых она даже и не взглянула. Ей нравилось играть на ферме с собаками, ягнятами, курами, нравилось складывать вместе с Денисом и Дереком домики из кирпичей. Вовсе не маленькая принцесса, какую ожидал увидеть Джек.
– Оставь ее, и она сама придет к тебе, – предложила Миррен, но Джек не внял совету.
Им все же удалось побыть вместе – они прогулялись до «Края Света», где занимались любовью возле скал под луной, торопливо, без страсти, а Миррен тосковала по тем незабываемым, страстным объятиям. Все пошло как-то не так с момента, когда она настояла, чтобы он надел французское изделие.
– Пока мы не можем себе позволить второго ребенка, – прошептала она. – Пока ты не вернешься из армии. Тогда и подумаем.
– Угу, – согласился он, – когда мы выберемся из этого сумасшедшего дома, подальше от всех наших родственничков. Невозможно жить, когда тебе в спину дышат Йевеллы.
Этот выпад удивил Миррен. Мысль об отъезде из Крэгсайда не приходила ей в голову. Вся ее жизнь была связана с фермой, и перспектива вернуться в город испугала ее, но она промолчала, лишь крепче прижалась к нему. Шла долгая война, и Джек устал воевать, потому и не в духе.
– Вот закончится война, и все будет по-другому.
– Хотелось бы надеяться, – угрюмо пробурчал Джек, застегивая ширинку. – Я не для того воевал, чтобы вернуться сюда и грести лопатами навоз до конца жизни. Нам, бывшим фронтовикам, скоро предложат разные программы обучения. Мы с тобой уедем на юг и заживем новой жизнью. Мои знакомые парни живут там припеваючи. Я поражаюсь, до чего тут отсталая жизнь: ни электричества, ни телефонов, ни ванны и теплого туалета… Ты бы видела Лондон, его шикарные магазины, кинотеатры, шоу… А тут ничего хорошего, одни холмы. Все примитивно.
– Раньше тебя все устраивало, – возразила она и увидела на его лице отчуждение. – Потерпи немного.
– Потерпи? Я видел, как погибали ни за грош отличные парни. Я видел умирающих от голода детей с торчащими ребрами, много других ужасов… Не заводи меня, Миррен. Мне надо выпить. – С этими словами он вскочил на ноги и взял ее за руку. – Может, зайдем в паб?
– Ты знаешь, что я никогда не хожу туда, – резковато отвечала она. – Пошли домой, и я приготовлю тебе чай.
– Чай? Он мне надоел, уже из ушей льется! Мне нужно чего-нибудь покрепче чая, любовь моя. Ты ступай на ферму и присмотри за ребенком. А я зайду в паб и получу свое лекарство.
Миррен была близка к слезам. Она разрывалась между желанием составить ему компанию и необходимостью вернуться на ферму. Еще она опасалась, что так будет продолжаться каждый день.
– Ты только недолго, – напомнила она. – Я приготовлю вкусный ужин.
Всю обратную дорогу она терзалась, что Джек не получил такого приема, какого заслуживал. Сегодня она приготовит для него что-нибудь особенное, накроет на стол, уложит Сильвию спать в ее кроватку, и они смогут побыть вдвоем и поговорить. И тогда все наладится и будет хорошо.
Она ждала и ждала, нарядившись в свое лучшее красное платье. Она испекла пирог с крольчатиной и яблочно-смородиновый крамбл. Она смотрела, как стрелка часов медленно ползет к девяти. Она беспокоилась, нервничала, обижалась и в конце концов рассердилась. Поставила ужин на плиту, разделась и легла в постель с комком в горле. Зачем он испортил такой чудесный вечер? Она ждала, ждала… Наконец, он поднялся по лестнице и ввалился в дверь, пьяный, дыша перегаром. Запах – знакомый, пугающий, зловещий – перенес ее в детство.
– Ты моя Лили из Лагуны! – запел он и пошатнулся, пытаясь поцеловать ее.
– Тише! Ты всех разбудишь. Где ты был так долго?
– Ну, подумаешь, развлекся немного… – У него заплетался язык.
– Я приготовила для тебя вкусный ужин, – прошептала она. – Я ждала, ждала…
– Не ворчи… подумаешь, задержался на пять минут и получил ворчливую жену.
– Я не ворчу. Просто мне хотелось, чтобы сегодня у нас был особенный вечер, – ответила она.
Джек нагнулся и схватил ее за руку. Ее обдало вонью перегара.
