– Софи недавно говорила, какую ценность имеет столовое серебро, которое мы нашли на чердаке. Интересно, что она скажет, когда узнает про наши раскопки.
– Я не намерена ей что-либо говорить, – сказала я, выразительно выгнув бровь. Помня о том, что выпрямляться в полный рост здесь нельзя, я осторожно поднялась с земли. – Я сейчас вернусь.
Пока я выбирала необходимые инструменты, мать ждала меня, стоя в проломе, после чего мы вернулись с ней к месту работ. Здесь мы положили оба фонарика на землю, направив их лучи на ямку в полу.
Мы трудились почти час, ложка за ложкой удаляя землю, пока нашему взору не предстала изящная фарфоровая чашка. К тому моменту, когда стало ясно, что ее можно осторожно извлечь из ее темницы, наше предвкушение было уже почти осязаемым.
Вновь сев на корточки, я повернулась к матери:
– Вряд ли ты захочешь прикоснуться к ней первой.
Она покачала головой:
– Верно. Пока не хочу.
Я кивнула, затем медленно погрузила обе руки в мелкую ямку и медленно извлекла из рыхлой земли бело-голубую фарфоровую чашку.
– Целая. И похоже на дельфтский фарфор, – сказала я и улыбнулась, глядя поверх моей находки на мать.
Та наклонилась ближе:
– Опусти ее, Мелли, хочу посветить фонариком на ее донце. Мне кажется, там с внутренней стороны что-то написано.
Я поставила чашку на землю, но руки убирать не стала, поддерживая ее с боков. Мы обе наклонили головы и едва не стукнулись лбами, и мать посветила внутрь чашки, чтобы рассмотреть ее дно. Нашему взору тотчас предстали очертания старинной трехмачтовой шхуны, какие раньше использовались для быстрых грузовых перевозок. Под картинкой полукругом была сделана надпись «Ида Белль».
Мы с матерью посмотрели друг на друга.
– Как ты думаешь, что это значит? – спросила я.
– Пока могу сказать лишь то, что, скорее всего, это чашка из какого-то сервиза, которым пользовались на борту судна под названием «Ида Белль». И это что-то значит для Вильгельма, и он хочет, чтобы мы знали, что это такое. – Она помолчала. – Мы можем вызвать его и спросить.
Я покачала головой:
– Вряд ли он согласится. Ему будет стыдно сказать это нам. Но он оставил подсказки, чтобы мы догадались сами. Кроме того, нам потребуется слишком много сил, чтобы вызвать его снова.
– Ты тоже ее чувствуешь?
Я кивнула.
– С того момента, как я начала копать, я не могла избавиться от чувства, что она следит за нами. Следит с ненавистью. Она ждет. Ждет, когда сможет сделать следующий шаг. И мы должны быть к нему готовы.
– Верно. – Мать передернулась. – Брр, так холодно. Давай возьмем чашку и пойдем спать. Я оставлю дверь между нашими комнатами открытой.
Она не стала спрашивать у меня, согласна ли я, потому что, похоже, знала, что это именно то, чего я хочу, но стесняюсь произнести вслух.
– Хорошо, – сказала я и шагнула мимо нее, бережно держа в руке чашку. – Если так тебе будет спокойнее на душе.
Она ничего не ответила, но, шагнув через пролом в кухню, я была готова поклясться, что вижу, как она улыбается у меня за спиной.
Утром, часов в восемь, раздался звонок в дверь. К этому времени я уже встала, оделась, аккуратно уложила вещи в шкафу и попыталась, правда безуспешно, найти в Интернете информацию об «Иде Белль». Поэтому я первой бросилась вниз, чтобы открыть двери, еще до того, как он разбудит мою мать.
На крыльце с букетом розовых роз в руке стоял мой отец. Правда, под мышкой у него явно было зажато что-то еще.
– Доброе утро, Мелани. Я кое-что тебе принес. Я также подумал, что должен что-нибудь принести твоей матери.
– Привет, пап. – Я шире открыла дверь, впуская его в дом. – Мама еще спит. Пойдем со мной в кухню, и давай поставим эти цветы в вазу рядом с другими. – Я выгнула бровь, проверяя, уловил ли он мой сарказм. Поскольку он уже начал работы по ландшафтному дизайну, наш дом вечно был полон цветов, и в особенности розовых роз. Я специально пыталась не замечать, сколько времени мои родители проводили вместе, но тем не менее не могла не заметить, что моя мать проводила с отцом больше времени в ресторанах, нежели за обсуждением предстоящих работ по саду.
Он вручил мне цветы. Я положила их в раковину, чтобы подрезать стебли, после чего постаралась втиснуть их в туго набитую цветочную вазу на столе. Отец тем временем подошел к камину и заглянул внутрь.
– Твоя мать рассказала мне о потайной комнате. Как жаль, что после стольких трудов вы ничего не нашли.
– Вообще-то нашли. Прошлой ночью мы с мамой провели здесь небольшие раскопки и нашли чашку, по всей видимости, с судна под названием «Ида Белль». К сожалению, о нем я пока ничего не нашла. С другой стороны, я ведь только начала мои поиски.
– Ты должна позвонить Джеку.
Стоило мне вспомнить прошлый вечер и всех свидетелей, как мои щеки залились краской.
– Вряд ли он захочет говорить со мной.
Отец пристально посмотрел на меня:
– Возможно, ты права, Орешек. Вчера вечером он точно не горел желанием тратить время на разговоры.
