В двадцати ярдах от нас терьер со злобной мордой, которая комично смотрится на фоне короткого тела, натягивает поводок. Я невольно съеживаюсь. Хозяйка пса неторопливо идет, увлекшись разговором с какой-то женщиной. Не замечая Ноэми, которая сходит с тротуара на оживленную мостовую, обе дамы устремляют удивленный, но недоверчивый взгляд на меня. Я уже собираюсь ступить на мостовую вслед за Ноэми, но тут терьер напрыгивает на меня, и я буквально слетаю с тротуара.
— Пушок! — Хозяйка пса тянет его назад, наматывая поводок на запястье, скрытое кружевной манжетой. Женщина спешит за подругой, но терьер снова щелкает зубами в мою сторону.
— Противная шавка, — шепчет Ноэми. — Ты в порядке?
Я киваю, хотя мое сердце, кажется, стучит быстрее, чем копыта бегущего Амира. К нам приближается экипаж, и Ноэми тянет меня обратно на тротуар.
Я снова собираюсь заговорить о велосипеде, но тут потертые башмаки Ноэми застывают на месте. В поросшем травой дворе адвокатской конторы мужчины устанавливают какую-то статую. Бронзовая фигура полковника армии конфедератов с выгнутой колесом грудью поблескивает в лучах тускнеющего солнца.
— Зачем ставить памятник в честь проигранной войны?
— Потому что они не умеют проигрывать. И это еще одна причина, по которой мне нужен велосипед. Нас и так уже ставят на место собаки, так теперь это будут делать еще и статуи. Нужно сражаться за каждый дюйм, или проиграем.
— За каждый дюйм чего?
— Когда ты в последний раз видела небелого человека на велосипеде?
— Около получаса назад.
Ноэми толкает меня плечом.
— Такие, как мы, не ездят на велосипедах, но это не значит, что мы на это неспособны. Мы должны вести себя так, как хотим, чтобы к нам относились окружающие.
Мужчины замечают нас, и мы быстрым шагом пускаемся в путь.
— То есть ты решила защищаться с помощью велосипеда? Почему не выбрать оружие подешевле? Например, перестать сходить с тротуара.
Ноэми смотрит на меня огромными глазами.
— Ты хочешь, чтобы меня схватила банда белых капюшонов?
— Конечно же нет. — Я переплетаю пальцы в жесте, отгоняющем неприятности, которому меня научил Старина Джин.
Ноэми смотрит, как я трясу руками, будто собираюсь бросить кости.
— Старина Джин так делает, когда мимо проходит старый козел Пэйнов.
— Он не слишком доверяет всему, что белого цвета. В Китае белый цвет используют на похоронах.
У Ноэми на щеках появляются ямочки.
— Ха! У нас со Стариной Джином много общего. Не волнуйся о деньгах. Если придется, займу у своего бедного братца.
Слова застревают у меня во рту. Мне всегда казалось, что бедный братец Ноэми… по-настоящему беден.
— Дело тут вот в чем. В отличие от тротуаров, для велосипедов пока нет никаких правил. Поэтому надо ловить момент и самим устанавливать правила. — Ноэми поигрывает бровями, глядя на меня. — Или за нас это сделает кто-то другой.
Сегодня я в подвале одна, а значит, могу целиком помыться остатками чая. Природа велит всем животным содержать себя в чистоте, и если мы этого не делаем, то начинаем источать крепкий запах — не говоря уже о том, что нам постоянно хочется чесаться. Когда я работала у миссис Инглиш, то видела, как женщины, почесываясь, портили себе шляпы — так сильно они скребли ногтями, — хотя могли бы просто время от времени мыть голову.
Я высушиваю волосы над нагретой сковородкой и скручиваю их в пять жгутов, чтобы завтра сделать прическу в виде пагоды. Затем я бреду на половину Старины Джина за бумагой. Ящик, в котором мы ее храним, отсыревает, хотя Старина Джин постоянно натирает дерево воском. Я выдвигаю нижний ящик с отрезами ткани. На самом верху лежит кусок алого шелка.
Я достаю ярко-красный отрез. «Что он здесь делает?» Старина Джин привез этот сверток ткани в Прекрасную Америку в память о покойной жене. Я разворачиваю шелк. К моему ужасу, ткань распадается на несколько кусков разной формы. Он
Я рассматриваю один из кусков, напоминающий раскроенный рукав. Прикладываю его к плечу. Он точь-в-точь подходит мне по длине рук.
У меня внутри все холодеет. Старина Джин что-то шьет для меня. Свадебный наряд? Выходя замуж, китаянки одеваются в красное, ведь это цвет счастья и удачи. Неужели Старина Джин так скоро хочет меня сосватать? И кому? Он говорил, что кое-что предпринял, чтобы обеспечить нам достойное будущее, но я к этому ни капли не готова.
Я должна быть благодарна Старине Джину за то, что он заботился обо мне столько лет. Если бы не я, он мог бы вернуться в Китай и жениться, завести детей. А теперь ему шестьдесят лет, и о свадьбе думать уже поздно. Как только я окажусь в «надежных руках», он сможет наконец испачкать ботинки в дорожной пыли. Он так много времени проводит с лошадьми, что ему еще не удавалось постранствовать.
И все же мысль о том, что я была обузой для Старины Джина, гложет меня изнутри. Утерев глаза будущим рукавом, я складываю его обратно в ящик.
Надеюсь, мои родители признательны Старине Джину за все, что он для меня сделал. Где бы они ни были.
