Размышления о родителях всегда оборачиваются для меня мукой: у меня будто бы начинает зудеть кожа, и я чешу ее, пока не почувствую боль. Чаще всего я думаю о матери. Мой отец мог оказаться и подлецом. Мужчины часто бросают любимых женщин. Женщине куда труднее оставить ребенка. Наверное, у моей мамы на то была веская причина. Вполне вероятно, что она была такой же бедной, как я сейчас, и, если ей не встретился кто-то вроде Старины Джина и Беллов, малограмотной. И все же я предпочитаю думать, что она жила с радостью в глазах и с песней на устах. Я люблю представлять, что она пахла спелыми персиками.
Вернувшись в свой угол, я растягиваюсь на кровати. У меня еще есть время, чтобы доказать Старине Джину, что мне не нужен муж. Что я и сама могу себя обеспечивать, хоть меня и увольняли несколько раз.
Я осторожно вынимаю кляп из переговорной трубы. Дера лает, разгоняя мое сердце до предела. Я уже протягиваю руку, чтобы заткнуть трубу, но тут до меня доносится голос Нэйтана:
— Я же говорил тебе, что это крысы. Можем завести кошку…
Лай затихает.
Нэйтан фыркает:
— Я об этом не думал.
Я не могу разобрать слова миссис Белл и надеюсь, что она произносит не что-то в духе:
— Если этот закон примут, трамвайные компании наверняка им воспользуются, — отвечает Нэйтан. — Они годами мечтали о сегрегации.
— Помолимся.
Мне кажется, что молитва в любом случае не самый продуманный ход, ведь если она будет услышана, результат, скорее всего, окажется неожиданным для всех. Я долго молилась, чтобы ко мне вернулись родители, но этого не произошло. А потом, повзрослев, я перестала так остро нуждаться в их присутствии. Думаю, таким неочевидным образом Бог ответил на мои молитвы, хоть это и заняло у него кучу времени. Я надеюсь, что на молитвы о новом законе Бог ответит быстро и однозначно, ведь все вокруг понимают, как нелепо рассаживать дроздов и соек по разным деревьям и ждать, что они не будут летать по одному небу.
Пока Нэйтан занят подготовкой воскресного выпуска, я десятью футами ниже выполняю свою часть работы. Достав словарь, я раскрываю его на букве
В голове у мисс Ягодки ездят кругами блестящие велосипеды с красными кожаными сиденьями. Решусь ли я написать о них, когда после скандала с Кэролайн прошло совсем немного времени? Если она прочтет статью, то, конечно, может заподозрить неладное, но вряд ли догадается, что колонку ведет ее «нерасторопная» камеристка.
У меня трясутся колени, и, взглянув на стену, я замечаю написанные рядом слова
Вспомнив о свистунах, которые встретились мне в прошлый раз, я достаю из ящика темно-синий костюм загадочного дядюшки и льняную рубашку. Женщине в одиночку не стоит появляться на улице вечерами, но мужчина может ходить куда угодно и когда угодно. Удивительно, как женщины еще не додумались переодеваться в мужчин. Здесь подвернуть, тут подоткнуть, там затянуть — и вот вещи сидят на мне как влитые. Ботинки я не нашла. Наверное, Старина Джин их уже кому-нибудь продал. Я обматываюсь старым шарфом и в довершение надеваю свою несуразную шляпу — у нее очень странная форма, такую может носить и мужчина, и женщина.
