Он прыскает со смеху, заметив, как я озадачена: мою голову сразу наполняет множество вопросов. Конюхом он мог назвать Старину Джина, ведь так? Но разве Старине Джину нужна помощь?
Мне в нос ударяет приторный аромат одеколона Билли вперемешку с тошнотворным запахом разврата.
Я облизываю пересохшие губы.
— Что вы имеете в виду?
— За информацию надо платить.
Тут возвращается Робби. Он ставит мою сумку на прилавок.
— Чем могу быть полезен, мистер Билли?
Робби смотрит Риггсу прямо глаза, и у меня от его смелости сжимается сердце. На Юге действуют неписаные правила общения чернокожих с белыми. Одно из них гласит, что чернокожим запрещается смотреть белым в глаза. Если эти правила нарушаются, последствий — порой чудовищных — не избежать.
Билли прищуривается.
— Значит, теперь жид доверяет свою казну неграм. Разве это не то же самое, что доверить вороне сторожить червяков? — Билли вновь заливается смехом.
Я вдруг понимаю, что мужчины — ужасные нахалы, но никто им об этом не скажет, ведь им дозволено говорить все что угодно — по крайней мере, белокожим. Билли направляет лупу на склянки, аккуратно расставленные за спиной у Робби.
— Мне нужна бутылочка «Эликсира долголетия».
Слово
Я подхожу к прилавку и начинаю копаться в сумке — скорее для того, чтобы чем-то себя занять, а не проверить содержимое. Я нащупываю фигурный стеклянный флакон.
— Прошу прощения, но эликсир закончился. — Робби показывает рукой в сторону полочки, на которой должно стоять лекарство. — Я только что продал последний пузырек.
Выпустив флакон, я вытаскиваю руку из сумки.
— Закажите еще. — Билли Риггс эффектно взмахивает руками. Он мог бы стать актером, если бы мир порока не приносил ему таких хороших денег.
— Извините, сэр. Его доставят только через десять дней. Не желаете ли попробовать вот это средство от «Марбери»? На него действует отличная цена, и в случае чего за него мы тоже вернем деньги.
— Кажется, у тебя проблемы со слухом. Я сказал, что мне нужен «Э-лик-сир дол-го-ле-ти-я».
Мне кажется, что магазин сейчас покроется морозными узорами. Две женщины, стоящие неподалеку, обмениваются тревожными взглядами и поспешно выходят на улицу.
Губы Робби вытягиваются ниткой в параллель его темным бровям.
— Следующая поставка ожидается только через десять дней. И только Бог может заставить поезда двигаться быстрее.
На это сложно что-то ответить, и у Билли начинает подергиваться нога. Молоток говорил, что энергию нужно укрощать, чтобы направлять ее в нужное русло — так стрелам нужно оперение, чтобы они летели ровно. Отец Билли — как говорят, еще больший прощелыга — едва ли мог дать сыну оперение, которое не позволило бы ему свернуть с правильного пути.
— Думаю, ты ошибаешься, Робби. Я слышала, что мистер Томас Эдисон настолько умен, что может заставить поезда летать, — как бы невзначай бросаю я.
Робби прочищает горло, устремив на меня предостерегающий взгляд. Билли унимает дрожь в ноге и поворачивается ко мне. Он цокает языком. С таким же звуком спичка чиркает о коробок.
— Вам завернуть лупу? — Непринужденный тон Робби разряжает растущую напряженность.
Взгляд Билли скользит по моей сумке, которая по-прежнему лежит на прилавке, и я не успеваю даже моргнуть, как она оказывается у Риггса в руках.
— Так-так, и что ты сегодня купила?
— Отдайте! — Моим языком завладевает разгневанная мисс Ягодка.
Глаза Билли расширяются, но тут по его лицу расплывается плутовская улыбка.
— Здесь нет чека.
Робби морщится. Отложив лупу, Билли принимается доставать из сумки товар за товаром: керосин, спички, мыло, свечи, перчатки.
— Ага! — Сжав флакон в кулаке, Билли подносит его к свету. — Ополаскиватель для рта?
Робби скрещивает руки, лицо его постепенно принимает раздраженное выражение.
— У нас его много, сэр. Чтобы все могли ухаживать за зубами.
Билли так резко ставит флакон на прилавок, что тот чудом не разлетается вдребезги. Риггс снова подносит к глазам лупу. Картинным жестом он вытягивает из кармана пятидолларовую купюру и швыряет ее на прилавок.
— Обязательно отложи для меня пузырек «Эликсира долголетия». А вы, мисс Куань, зайдите ко мне как-нибудь. Мое предложение не будет действовать вечно.
У меня сжимается селезенка. Ему известно мое имя, а значит, он знает, что я не чужой человек Старине Джину. Или он пытается меня обмануть.
Мы с Робби смотрим вслед удаляющемуся Билли. Я выдыхаю только тогда, когда он оказывается за дверью магазина.
Робби тщательно оборачивает каждую из моих покупок газетой.
— Что бы он тебе ни предложил, лучше отказаться.
— Не волнуйся. Если бы я была мышкой и последний во всем мире кусок сыра остался бы на столе у Билли Риггса, я бы к нему даже не притронулась.
У меня в голове проносится воспоминание о письме Шана. А что, если он был одним из тех китайцев, что скреблись под дверью у Риггса?
— Как вижу, он тебя совсем не напугал?
— Нет, сэр. — Я трясущимися руками складываю покупки в сумку. — А тебя?
— Меня, кажется, тоже, — улыбается Робби. — Ополаскиватель для рта — мой подарок в честь твоей новой работы.
