Кэролайн натягивает вожжи.
— Мерритт!
Амир бодрым шагом приближается к нам, и его грива реет на ветру, как черный дым паровоза. В отличие от коня наследник Пэйнов далеко не свеж. Спина сгорблена, словно крепкие плечи стремятся друг к другу, а голова склонена набок.
— Здравствуйте, дамы. Отличный день для прогулки, не так ли? — Мерритт пытается натянуть озорную улыбку, но она выходит кислой, как сыворотка, отжатая через марлю.
— Что с тобой случилось? — спрашивает Кэролайн.
— Кажется, мне опалили сердце.
Картофелина, готовая броситься вперед, нетерпеливо перебирает ногами.
— Что ты имеешь в виду?
— Его облили спиртом и подожгли.
Кэролайн поднимает глаза на крону магнолии, под которой мы стоим.
— И кто это сделал?
— Благородная Джейн Бентли из Бостона. Она разорвала нашу помолвку. Видимо, она поклонница мисс Ягодки. Она заявила, что предпочитает остаться старой девой, чем всю жизнь быть прикованной к зануде.
Я закашливаюсь, поперхнувшись собственной слюной. Кэролайн, раздраженно фыркнув, отводит Фредерика от меня, будто боится заразиться.
— Это к лучшему. Джейн пользовалась дурной репутацией. И что все так восхищаются этой мисс Ягодкой?
Мерритту наконец удается улыбнуться искренне.
— А что, сестренка, ты ей завидуешь?
— Ты просто невыносим! — возмущенно восклицает Кэролайн.
— Мне жаль, что ваша свадьба расстроилась, сэр, — обращаюсь я к Мерритту.
— Отец от меня отречется.
— Он бы не хотел, чтобы вы были несчастны в семейной жизни.
Мерритт отгоняет от себя стайку мух.
— У моего отца бумажная фабрика, а у отца Джейн лесопильня. От этого разрыва страдаем не только мы с невестой. В теории мнение мисс Ягодки имеет право на существование, но на практике ее идеи совершенно бесполезны для таких людей, как мы. Семейная жизнь может быть счастливой, если брак выгоден для обеих сторон, — Мерритт наверняка повторяет слова, слышанные от отца. — Да и Джейн была не так уж и плоха.
Полагаю, Джейн Бентли не сказала бы такого о Мерритте Пэйне.
Мерритт накручивает поводья на запястье и отвешивает поклон.
Я трогаюсь вслед за Кэролайн, размышляя, есть ли что-то общее между уязвленным самолюбием и разбитым сердцем и затягиваются ли раны быстрее, если понимать разницу между этими явлениями. Мисс Ягодка совершенно спокойна за Мерритта. Деньги вкупе с приятной внешностью и молодостью способны открыть любые двери.
Приминая траву и распугивая ворон, Картофелина с легкостью догоняет Фредерика. Кэролайн, кажется, и не замечает, что я еду позади нее. Она теребит кружевной воротничок, то поднимая его, то разглаживая: из чопорной старушки она превращается обратно в барышню. Шляпка Кэролайн поворачивается то к особнякам по правую руку, то к зарослям травы по левую, то ныряет под сосновые лапы. Наверное, она ищет мистера К., но зачем ему прятаться под деревом?
— Мистер К. справлялся о вашем здоровье?
— С чего бы он стал это делать?
— Вы пропустили, кхм,
— Он слишком осторожен, чтобы заявляться ко мне.
— Почему же сразу «заявляться»? Может быть, он послал вам записку. Или взобрался по стене к вашему окну.
Второе предположение я выдвигаю ради шутки, но, кажется, Кэролайн на долю секунды задумывается над ним.
— Нет, он не делал ни того ни другого. А твоя прямота здесь совершенно неуместна и нежелательна.
Секунд пять мы едем под игривое перестукивание четырех пар копыт.
— Как скажете. Просто мне подумалось, что, если фальшивая возлюбленная мистера К., то есть мисс Солтворт, сыграла злую шутку с его истинной возлюбленной, то есть с вами, он должен забеспокоиться. Или даже растревожиться, — выпаливаю я не задумываясь. Почему-то я вдруг дала волю словам. Быть может, потому, что понимаю: на этом месте я продержусь ровно до тех пор, пока Старина Джин не найдет мне мужа. Или моими устами говорит мисс Ягодка. С каждым днем я все чаще замечаю у себя ее интонации.
— Помолчи, или я сама заткну тебе рот, — шипит на меня Кэролайн.
Наконец мы подъезжаем к водопою, и, пока Фредерик пьет, Кэролайн, смотрясь в воду, приглаживает непослушные волосы и трет себе щеки. А потом она уходит вдаль по тернистому пути, по которому ступало столько влюбленных с надеждой в сердце.
На этот раз я направляю Картофелину не к лугу Шести шагов, а к Пидмонт-парку, на север Атланты. Пусть хотя бы одна из нас сегодня идет куда душе угодно. Может, нам удастся одним глазком посмотреть, что происходит на ипподроме.
Запах скошенной травы и свежевскопанной земли поднимает волну приятных воспоминаний. Почти сразу же после того, как миссис Пэйн меня уволила, Старина Джин решил сходить на выставку в Пидмонт-парк. С начала войны она стала крупнейшим событием в Атланте. На выставку пускали только белых. Что касается цветного населения, исключение делалось лишь для слуг, поэтому я надела серую юбку и черный пиджак, а Старина Джин — повседневный наряд конюха. Мы принесли ведра с цветами, как будто нам нужно было их кому-то доставить. Если делать вид, что знаешь, куда идешь, можно обдурить немало людей, особенно если вокруг царит суета.
