Девушка с нижнего этажа полностью

Стреляли пушки, играли оркестры, а в выставочных залах было представлено все лучшее, что есть в Атланте, — от животных и сельскохозяйственных инструментов до электромеханических швейных машин и фонографов. Я даже видела, как Френсис Фолсом, жена президента Кливленда, покупает фигурку орла, вырезанную из местной марганцевой породы. Френсис Фолсом обернулась, почувствовав мой пристальный взгляд, и я достала из ведра цветок.

— Пусть эта хризантема принесет удачу в ваш дом.

Женщина взяла цветок.

— Китаянка разговаривает как настоящая южанка. Похоже, в Атланте и вправду есть все.

Пидмонт-парк — это два акра земли в форме конуса, изрезанные множеством тропинок и почти не засаженные деревьями, что поразительно для такого зеленого города, как Атланта. Здесь же проходят встречи клуба любителей верховой езды.

Мы подходим к парку с запада, не только чтобы оказаться поближе к ипподрому, но и чтобы не проезжать мимо зданий у главного входа, где нам, скорее всего, будут не рады. Сзади к нам подъезжает экипаж, и я, пригнувшись, натягиваю шляпу на лоб.

Мимо по направлению к трибуне, которую от нас отделяет сотня футов, пролетает несколько однолошадных экипажей. За трибуной начинается трасса в милю длиной.

Чернокожий мужчина в белой рубашке и запачканных травой брюках толкает вдоль ухоженной дорожки газонокосилку. Машинка оставляет за собой поразительно ровную линию. Стоящий неподалеку парнишка сгребает скошенную траву в кучки.

Мужчина проходит дорожку до конца и, остановившись, утирает лицо носовым платком. Заметив нас с Картофелиной, он прикладывает руку к полям соломенной шляпы.

— Все краше и краше.

Я в замешательстве останавливаюсь, но вдруг понимаю, что речь о Картофелине.

Кобыла издает радостное ржание, и я подвожу ее ближе к мужчине.

— Добрый день. Мы с вами знакомы?

— Я Лео Портер, а это мой сын Джозеф.

Парнишка (ему на вид лет десять или одиннадцать) вытягивается в струнку, выпятив грудь и поставив грабли рядом с собой, как байонет. На щеках у него еще осталось немного детского жирка, а на плоскую шапочку можно без опаски ставить бутылку.

— Всегда приятно встретить человека по имени Джо, хоть его и зовут Джозефом. Я Джо Куань.

— Здравствуйте, мисс.

— Вы, наверное, дочь Старины Джина? — произносит мужчина. Правый глаз у него слегка косит, поэтому я стараюсь смотреть на левый. — Он рассказывал, что вы отличная наездница.

— Я училась у лучших.

Но что Старина Джин здесь делал? Наверное, приводил лошадей потренироваться на широких дорожках. И с ним, конечно же, приходил Джед Крикс или мистер Пэйн. Неудивительно, что Картофелина знает дорогу.

— Сегодня на ипподроме много желающих потренироваться или поторговаться. Пробраться тайком не получится. Придется подождать до вечера, когда все разойдутся. Ну как обычно.

Как обычно. Значит, Старина Джин прокрадывался на ипподром? С возрастом он стал смелее, но я вдруг начинаю подозревать, что у него немного запылились извилины. Быть может, он приезжал сюда, чтобы накататься всласть. Здесь хотя бы ровные дорожки — не то что на лугу Шести шагов, где в темноте любой может потерять равновесие. Вряд ли Старина Джин приходил сюда ради торговых дел, ведь нет лучше лошади, чем добрая, резвая Картофелина.

«За эту быстроногую красотку можно получить кругленькую сумму, если Старина Джин захочет ее продать», — звучит у меня в голове приветливый голос Мерритта.

Внезапно у меня отказывают ноги. А что, если Старина Джин решил продать Картофелину? Это могло бы объяснить, зачем он ездит сюда после работы и почему в последнее время он так жизнерадостен. Наверное, он встречался с возможными покупателями, показывая им Картофелину во всей красе. За такую лошадь, безусловно, можно просить немалые деньги. Может, даже триста долларов. Старина Джин знает, что я буду против, если он посвятит меня в свои планы. Ведь Картофелина — часть нашей семьи.

Я сжимаю бока кобылы, и она вот-вот унесет меня прочь.

Заслышав приближающийся стук копыт, мистер Портер бросает взгляд мне за спину. Когда всадник проносится мимо, у меня отваливается челюсть.

Мистер Портер негромко присвистывает — наверное, его изумила масть коня, но мой взгляд прикован к ездоку. На ветру развевается подол рубашки мистера К., торчащий из-под облегающего пиджака. Закатанные рукава обнажают загорелую кожу рук, которые двигаются в ритме рыси.

— Наверно, опаздывает на тренировку, — произносит мистер Портер.

Под кожаным шлемом мистера К. (так этот головной убор называла миссис Инглиш), с помятой тульей и загнутыми кверху полями, виднеется царапина, пересекающая гладкую щеку. Готова поспорить, что знаю, чьи пальцы оставили этот след.

— Простите, мне пора.

У водопоя Кэролайн нет, поэтому, дав Картофелине напиться, я направляю ее в сторону кладбища.