Все поднимаются в зал, где проводятся собрания общины. Там еще больше женщин — около ста в общей сложности — заняты шитьем. Некоторые из них, сидя за рабочими столами, расшивают квадраты желтой ткани. Другие сшивают, обметывают полоски из ткани того же цвета, и у них получается что-то вроде перевязей. Женщина в платье с пышными рукавами оживленно раздает указания, показывая пальцем на прикрепленный к стене эскиз. Видимо, она здесь за главную. По всей длине наброска тянутся слова «Право голоса для женщин — скачем за равенством!», а под лозунгом изображены бегущие лошади. Значит, в конце концов миссис Пэйн одобрила заявку суфражисток на спонсорство.
Заметив меня, главная женщина прищуривается. Отмахнувшись от девушки, которая пытается привлечь ее внимание, она сжимает кулаки и направляется ко мне.
Миссис Инглиш даже не видит, что на горизонте собираются тучи.
— А вон там Лиззи. — Моя бывшая напарница сидит за самым большим столом и, высунув язык, пытается вдеть нитку в иголку. — У нас за столом все места заняты, но, думаю, ты найдешь, куда примкнуть.
— Кто это, миссис Инглиш?
Лицо главной женщины чем-то напоминает чайник: щеки начали сползать на кружевной воротник, а нос на конце загнут кверху. От нее веет беспокойством, словно чайник вот-вот закипит.
Широкая грудь миссис Инглиш вдруг начинает подергиваться.
— О, миссис Буллис, позвольте представить вам Джо Куань. Джо, миссис Буллис — председатель Общества суфражисток Атланты.
— Очень своеобразно. Не знала, что китайцы могут получать гражданство. Зачем ты здесь?
— Полагаю, по той же причине, что и остальные, мэм.
Миссис Буллис презрительно фыркает:
— Здесь многие пытаются протолкнуть свои идеи вместо наших, но мы все здесь собрались лишь для того, чтобы отстаивать права
Я сжимаю зубы, чтобы задержать дерзкую реплику, уже готовую сорваться с моих губ. Сложив руки на груди, я пытаюсь как можно прочнее упереться ногами в пол.
— Вы, должно быть, безмерно рады, что вашу заявку на спонсирование лошади одобрили?
Черные зрачки миссис Буллис поблескивают, как острия булавок.
— Ну конечно же.
— Если лошадь, которую вы поддерживаете, будет состязаться с новым арабским скакуном Пэйнов и жокеем из Нью-Йорка, это пойдет вашей деятельности на пользу и, может быть, подарит вам всенародное признание, не так ли?
— Все решает жеребьевка, но да, мы надеемся, что нашей лошадке достанется достойный соперник. К чему ты клонишь?
— Ни жокея, ни скаковую лошадь нельзя назвать американкой.
Миссис Буллис кривит губы — по поверхности чайника пробежала трещина. Миссис Инглиш обтирает лоб носовым платком и, наверное, благодарит саму себя за то, что избавилась от меня.
Я склоняю голову, пока чайник не начал плеваться кипятком.
— Я пришла лишь для того, чтобы оказать вам посильную помощь, мэм.
Шумно выдохнув, миссис Буллис оглядывается по сторонам, и все смотревшие на нее женщины тут же отводят глаза.
— Вон там для тебя есть место. — Она показывает на угол, в котором я, к своему удовольствию, замечаю Ноэми. Моя подруга что-то пишет, усевшись рядом с еще двумя девушками. Кроме них троих, в зале нет ни одной темнокожей женщины.
Миссис Буллис куда-то убегает, а миссис Инглиш отходит к столу, за которым трудится Лиззи.
По пути к столу Ноэми до меня доносятся обрывки разговора.
— …обычай носить черное, когда ты в трауре. От этого цвета лицо кажется слишком уж бледным.
Навострив уши, я чуть замедляю шаг, чтобы понять, о чем идет речь.
— …бейсбол. Я и то бросаю мяч лучше, чем некоторые игроки нашей местной команды.
— …надевать лучшую пару перчаток только по праздникам.
Молодая женщина с буклями на голове толкает в бок стоящую рядом девушку.
— Я бы отдала свои лучшие перчатки, лишь бы узнать, кто такая эта мисс Ягодка. Я думаю, что это Эмма Пэйн.
Соседки кудрявой женщины принимаются удивленно охать и ахать, а на моем лице расцветает улыбка. Кажется, статья «Обычайки» сотворила очередное чудо для «Фокуса».
Ноэми хватает меня за локоть.
— Ты пришла.
К шляпке Ноэми приколот сплетенный мной сокол.
— Он здесь отлично смотрится.
Ноэми пристально смотрит на меня темными глазами.
— Я назвала его Фарни.
— Почему?
— Потому что имя Август уже занято. Мистеру Баксбауму понравились твои украшения. Он сказал, что готов купить сто штук по десять центов каждая, если ты никому больше не станешь их продавать. Подумай хорошенько, Джо, это очень хорошие деньги.
Вдвое больше того, что мне предлагает миссис Инглиш. Воображение рисует мне, как я вешаю вывеску собственной мастерской на Мэдисон-авеню. Понравятся ли мои узлы элегантным жительницам Нью-Йорка? Думаю, я могла бы плести украшения и раздавать советы одновременно. И тогда на моей вывеске значилось бы: «Джо Куань: свяжем и подскажем».
— Пойдем, я тебя со всеми познакомлю. — Ноэми ведет меня к своему столу. — Тебя не хотели пускать?
— Поначалу да. А тебя?
