— Как меня могли не пустить, если я пришла вместе с лучшей швеей Атланты? — усмехается Ноэми. — Знакомься, это Мэри Харпер. Она работает у миссис Буллис. — Ноэми бросает взгляд на главную женщину, выкрикивающую указания.
— Здравствуйте, я Джо Куань.
Мэри, девушка с лучезарными пытливыми глазами, кивает мне, но без улыбки. Она ловко орудует иглой, обтачивая кусок желтой ткани, на котором уже вышиты деревья и цветы. Сидящая сбоку от Мэри молодая женщина с острым подбородком и с подвязанными яркой косынкой волосами награждает меня колючим взглядом. Кожа у нее скорее золотистая, чем коричневая, а ее пухлые губы, кажется, единственное мягкое место на всем теле.
— А это Роуз Сен-Пьер, золовка Мэри.
— Очень приятно.
— Мне тоже.
Ноэми усаживает меня на стул.
— Что я пропустила?
— Миссис Буллис прочла нам длинную лекцию о том, что женский мозг весит столько же, сколько и мужской. Это выяснили ученые. А потом мы все сели за работу, чтобы доделать транспарант для скачек, ведь миссис Пэйн одобрила заявку суфражисток, и ты знаешь, без кого тут не обошлось, — Ноэми подмигивает мне. — И да, ты прочла вчерашнюю статью мисс Ягодки?
— Да, — отвечаю я, чуть дыша.
— Нам еще нужно выписать «обычайки», которые направлены против женщин. Миссис Буллис сказала, что выберет лучшие из предложенных и отошлет их в «Фокус» от имени суфражисток Атланты. Чего ты так удивляешься? У тебя есть идея?
— Нет, но я уверена, что у тебя она точно имеется.
— Я уже почти внесла свою лепту. — Ноэми что-то записывает на листе бумаги.
— Какая красотка, — обращаюсь я к Мэри, которая вышила вид лошади сзади и при этом не пропустила ни одного стежка. Девушки за соседними столами едва успели взяться за свои куски ткани.
— Спасибо.
— Нам, разумеется, досталась задняя часть коня, — произносит Роуз. — Как думаешь, почему так?
— Потому что это главная его часть, — отвечает Ноэми, откладывая карандаш. — Мы долго стояли где-то позади, но мы можем все изменить, когда нам дадут право голоса.
— Им на нас плевать. Они, как обычно, нас используют. — Роуз выхватывает полоску ткани из рук Мэри. — Дай-ка я сделаю пару стежков, чтобы сказать, что от меня тоже был прок.
Ноэми протягивает мне листок.
— Что скажешь?
— Думаю, я знаю, кто из вас что написал, — отвечаю я, глядя на каждую из девушек по очереди.
Роуз наблюдает за миссис Буллис и миссис Буханкой, которые, приближаясь к нам, раздают женщинам желтые перевязи из картонной коробки. Они проходят мимо, даже не взглянув на наш стол.
Ноэми тут же вскакивает:
— Простите, миссис Буллис, мэм.
— Да?
— Хотела узнать, нельзя ли и нам получить по такой ленте?
— Их нужно будет надеть на скачки. — Миссис Буллис проводит беспокойными пальцами по полоске ткани, словно поглаживает кошачий хвост.
— Да, мэм. Мы придем на скачки.
Пальцы миссис Буллис замирают, и она переводит взгляд на миссис Буханку, которая так крепко прижимает к себе коробку, будто боится, что та попытается сбежать.
— Мэри работает по воскресеньям, — отвечает миссис Буллис.
Мэри, наматывающая вышивальную нитку на палец, обводит нас всех взглядом и опускает глаза в пол.
— Я надеялась, вы позволите мне отлучиться на пару часов, мэм, — шелестит мягкий голос Мэри. — Чтобы вместе со всеми отстаивать идею.
— Мне жаль, Мэри. Но мы справимся и без тебя.
Роуз откладывает кусок ткани, на котором вышивала что-то напоминающее картофелину, и принимается вертеть иголку пальцами. Готова поспорить, она обдумывает, каким концом ей хотелось бы уколоть миссис Буллис.
Ноэми раскачивается из стороны в сторону, словно дуб в разгар бури.
— Но вы же только сегодня говорили, что час женщин вот-вот пробьет. Разве мы… разве мы не женщины? Мы почти управились со всей работой. И даже выписали несколько обычаев, от которых следовало бы избавиться. Вот. — Ноэми протягивает листок.
Миссис Буллис пробегает список глазами и выдыхает, чем-то напомнив мне Фредерика.
— Это все касается не женщин, а чернокожих.
— Это касается не чернокожих, а людей вообще. А женщины составляют половину человечества. Если мы будем действовать заодно, то действительно сможем что-то изменить. У нас появятся законы, которые помогут нам очистить улицы от дурного запаха. Законы, которые даруют нам право оставлять свое имущество при себе, а не отдавать его никчемным мужьям, чтобы те просадили в карты все до последнего цента. Вы же сами этого хотите, не правда ли?
Миссис Буллис начинает закипать.
— Как ты смеешь! Мэри?
Мэри вздрагивает, вскидывая широко раскрытые глаза.
Ноэми крепко завязывает платок на широких плечах, неотрывно глядя на подбородок миссис Буллис.
— Мэри ничего не рассказывала мне о том, что у вас стряслось, миссис Буллис. Об этом и так всем известно.
