— Мне бы хотелось пойти сегодня вместе с Ноэми на собрание суфражисток в баптистскую церковь. — Я слышу свой голос как бы со стороны. Краем глаза я опасливо смотрю на Старину Джина, ожидая увидеть недовольство на его лице.
— Я ничуть не удивлен, что мисс Ягодка — суфражистка.
Я останавливаюсь. Мне хочется все отрицать, но возражения испаряются сами собой. В последнее время с моего языка слетело немало лживых слов, и я невольно задумываюсь, как скоро мои же враки начнут выклевывать мне глаза.
— И давно ты об этом знаешь?
Старина Джин пожимает плечами.
— Джед Крикс — преданный читатель «Фокуса».
Я закашливаюсь, представив, как суровый ковбой, жующий табак, читает мою колонку.
Лицо Старины Джина расплывается в улыбке.
— Родитель всегда узнает голос своего ребенка.
На трехэтажной баптистской церкви из белого кирпича нет ни креста, ни колокола, ни других привычных церковных символов. Но на бронзовой доске у входа значится, что ищущие Бога могут найти его здесь. Если, конечно, умеют читать.
Увидев меня, белокожая женщина в вязаном чепце на вытянутой, словно буханка хлеба, голове хватается за сердце.
— Добрый вечер, мэм.
— Я могу вам помочь? — женщина говорит очень медленно, как будто не уверена, что я ее понимаю.
— Да, я пришла на собрание суфражисток.
— Вы? Простите, но собрание уже началось. Опоздавших мы не пускаем. — На лице женщины появляется несмелая улыбка. — Это отвлекает остальных.
Судя по гулу голосов, за спиной у женщины собралась целая толпа, но она наклоняет дородное тело из стороны в сторону, будто хочет закрыть мне обзор. Я невольно задумываюсь о том, что поздний приход — не самая отвлекающая моя часть.
— Меня здесь должна ждать подруга.
— Как ее зовут?
— Ноэми Уизерс.
— Никогда о такой не слышала. Прошу прощения.
— Но…
— Джо? — доносится до меня знакомый голос.
Миссис Буханка отходит в сторону, и передо мной предстает миссис Инглиш. Одетая в сизый костюм с серебряными пуговицами, она со своим пятифутовым ростом выглядит довольно внушительно. На голове у нее красуется модель «Мисс Ягодка» в лиловом цвете с черно-розовым пучком перьев и с бесконечным узлом, который вывязан лучше, чем тот, что я видела на шляпке у Лиззи. Я не могу не восхититься, причем не только сочетанием цветов (миссис Инглиш всегда знала толк в моде), но и ее деловой хваткой. Надеть свой товар на мероприятие, где соберутся потенциальные покупатели, — разве можно придумать лучшую рекламу?
— Вы знаете эту девушку? — интересуется миссис Буханка.
— Вообще-то да. Впустите ее.
Миссис Инглиш, схватившись за мой локоть, затаскивает меня в церковь. В вестибюле несколько белокожих женщин кружат между двумя столами, на которых выставлена чаша с пуншем и кекс с пряностями. Разговор обрывается, как только собравшиеся присматриваются ко мне получше.
— Что ты здесь делаешь?
— Право голоса для женщин! — возглашаю я, но мое восклицание ни у кого не вызывает улыбки.
— Но ведь…
Заметив, что все на нас смотрят, миссис Инглиш одаривает присутствующих взглядом, в котором ясно читается: «Не лезьте не в свое дело!»
Беседа возобновляется, но теперь на пониженных тонах. Миссис Инглиш поворачивается ко мне:
— Слышала, ты снова устроилась к Пэйнам. Я рада, что ты выкрутилась.
Я натянуто улыбаюсь, хотя миссис Инглиш собственными руками вышвырнула меня из мастерской.
— У вас прелестная шляпка, — говорю я.
Миссис Инглиш ради приличия заливается румянцем.
— Я надеялась, что мне удастся с тобой поговорить. У меня никак не выходит сделать так, чтобы узел ложился плашмя, и я хотела попросить у тебя совета.
— В вашем узле не хватает одной петли.
— Может, ты как-нибудь заглянешь в мастерскую и свяжешь мне пару штук?
— У меня много дел.
Резная деревянная дверь ведет туда, где, как я полагаю, находится алтарь. Над нашими головами раздается грохот шагов, и огоньки свеч в канделябрах, развешанных под потолком, подрагивают.
— О, ради бога, давай не будем ворошить прошлое. Я заплачу тебе, скажем, по пять центов за штуку. И конечно же выдам тебе ленту. Только за сегодня мне поступило восемь заказов на эту шляпу.
— Дамы, пожалуйста, по местам, — квохчет миссис Буханка, как курица, сгоняющая цыплят в одну кучку. — Сегодня нам нужно доделать транспарант.
Миссис Инглиш по-прежнему держит меня под прицелом ястребиных глаз.
— Я подумаю, насколько это выгодно из экономических соображений, — отвечаю я, и из груди миссис Инглиш вырывается раздраженный вздох.
