Девушка с обложки полностью

Я вышла и закрыла за собой дверь. Затем я поглядела на номер люкса. Нет, это был наш люкс. На секунду я замерла, соображая, как мне быть. Должна ли я пойти вниз и сообщить на стойке администратора, что кто-то в нашей комнате? Должна ли я попросить его уйти?

Я собралась с духом и открыла дверь снова. Он сидел на прежнем месте.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Думаю, что, возможно, вы ошиблись номером. Видите ли, это мой люкс, и…

– Вы кто? – отчеканил он с немецким акцентом.

Его голос звучал так знакомо, но я не могла понять почему.

– А вы кто? – отчеканила я в ответ.

– Я вызываю охрану! – крикнул он.

Он поднялся и направился к телефону.

И тут меня осенило. Немецкий акцент. То обстоятельство, что мужчина выглядел и звучал почти в точности как Кэт – ну, то есть, если бы Кэт была семидесятилетним стариком. У меня не было сомнений. «О черт, – сказала я себе, – это ее отец». Я думала, что от волнения меня вырвет.

– Подождите! – завопила я, когда он уже собирался позвонить на центральную стойку администратора. – Вы отец Кэт? Подождите, пожалуйста, повесьте трубку. Я и Кэт…

Не могу поверить, что чуть не сказала это. От одной мысли о том, как близка я была к тому, чтобы выдать ее секрет, меня начинает мутить. Я вспомнила ее слова о том, как разочарован будет ее отец, если узнает, что она нашла писателя-призрака, живущего у нее за папин счет.

– …мы друзья! Лучшие друзья. Меня зовут Лора! Лора Риччи!

– В самом деле? – спросил он с подозрением.

– Да, да, честное слово, – солгала я. – Извините, она не предупредила меня, что вы приедете. Я просто зашла забрать кое-какие вещи.

– Где она? – спросил он. – Я уже давным-давно ее жду, она должна была отвести меня в банк.

– Мне действительно жаль, но я не знаю. Она сказала, что у нее сегодня много встреч. Я могу позвонить ей или написать сообщение и…

– Нет, – прервал он меня. – Не надо. Подожду дочь здесь. Мне нужно сделать пару звонков.

Я замерла в нерешительности. Я не знала, что делать. Подняться ли в мою комнату? Уйти?

Пока я ломала голову, как поступить, он подошел к бару и налил себе бокал вина. Обернувшись, он уставился на меня.

– Почему вы еще здесь? – прорычал он. – Убирайтесь!

Я извинилась и быстро ретировалась. Закрыв дверь, я остановилась в коридоре, пытаясь справиться с паникой. Сердце так и заходилось. Я не могла глубоко вздохнуть. Черт. Я прислонилась к стене, закрыла глаза и с усилием сделала глубокий вдох. Затем еще один. И еще. Наконец я собрала волю в кулак и отправила Кэт быстрое сообщение: «Твой папа здесь».

Она так же быстро ответила: «УХОДИ ОТТУДА СЕЙЧАС ЖЕ. Напишу, когда будет безопасно».

Я не хотела оставаться в здании: вдруг он решит побродить по отелю. Что если он увидит меня сидящей в лобби? Я предположила, что он, скорее всего, снова на меня заорет. Нет, надо было уходить. Надо было держаться оттуда подальше, черт возьми, пока Кэт не скажет, что можно вернуться.

Боже, мне просто не верилось, что отец Кэт оказался таким неприятным типом. Мой папа никогда и ни за что не стал бы так разговаривать ни с кем из моих друзей. Блин, да он даже со своими врагами так обращаться не стал бы (у него их, впрочем, никогда не было). Во времена старшей школы, когда я приводила друзей домой, он заставлял меня краснеть совсем по другой причине. Стоило мне оставить друзей хоть на пару минут, как он уже предлагал им раздавить с ним пачку «Поп’нЧипс»[7]. Когда я возвращалась, оказывалось, что мои друзья теперь папины лучшие друзья. Ха, меня это так раздражало, я закатывала глаза и говорила ему, чтобы он завел себе своих собственных друзей.

Покидая отель, я беспрестанно думала о том, как скучаю по родителям. Они не связывались со мной ни разу за все эти месяцы, с тех пор, как я вылетела из колледжа. И я не выходила на связь. Каждый раз, стоило мне открыть календарь на телефоне, я постоянно вспоминала о том, что до Дня благодарения всего пара дней. Я ни разу не пропускала празднование Дня благодарения с ними. Ни разу. Никогда. Мысль о том, что я могу не увидеть их на праздники, – боже, она просто убивала меня.

Интересно, думают ли они так же. Надеюсь, они знают, как сильно я их люблю и как сильно по ним скучаю. А что если нет? Что если они думают, что я больше их не люблю? Вдруг они думают, будто я больше не хочу проводить с ними праздники? Я не могу представить себе, как бы это их ранило. Мне самой больно даже думать об этом. Может, мне нужно поехать повидаться с ними. Может, я должна хоть попытаться исправить наши отношения, просто чтобы они знали, как много это для меня значат. Не знаю. Подумаю об этом позже.