Девушка с обложки полностью

Единственное, что я могла сделать, это рассказать ФБР всю правду, ничего не опуская. Поэтому я рассказала Джене Паркер обо всем, что произошло, но ее это не удовлетворило. Она хотела знать, где Кэт. Я растерялась, ведь откуда мне было знать, куда она пошла? Бога ради, это же ФБР преследовало Кэт, а не я!

Агент Паркер сказала, что я должна прийти в офис Генерального прокурора США немедленно, иначе она прикажет меня арестовать. Затем она повесила трубку. Меньше всего на свете мне хотелось идти в прокуратуру, но у меня не было выбора.

Я поплелась обратно в квартиру. ФБР и полиция все еще были там. Мне хотелось остаться одной, так что я подождала снаружи, пока они не ушли, потом вошла, сбросила с себя одежду и приняла долгий горячий душ. Выйдя из ванной, я села на кровать и сидела так несколько минут, прежде чем разрыдаться – кажется, уже в миллионный раз за тот день. Голова шла кругом.

Так странно, но я чувствую облегчение, что Кэт сбежала, при этом я испытываю вину, потому что почувствовала облегчение и тогда, когда агент Паркер выразила сомнения, что Кэт выжила после прыжка. «Если она мертва, мне не придется давать показаний против нее, – мелькнуло у меня в голове в первую секунду. – И никто не узнает, что я имею к этому отношение». Я поспешила избавиться от этой мысли. Даже не знаю, почему я вообще это подумала. Я не желаю никому зла – я знаю, как такие мысли возвращаются и потом преследуют тебя.

Что если она ранена? Что если она действительно утонула, спрыгнув воду? Я понятия не имею, умеет ли она плавать. Если же она выжила, я не представляю, куда она могла пойти, где бы могла спрятаться. Что если пойти ей некуда?

Когда я собиралась в офис генерального прокурора США, у меня в голове прокручивались эти кошмарные сценарии, как ее тело находят на дне реки. Как потом меня бросают в тюрьму, и когда мама с папой приходят навестить меня, я встречаю их в оранжевом комбинезоне, обреченная гнить в камере до конца моих дней. Несколько минут я даже размышляла о том, чтобы сбежать. Я могла арендовать машину, уехать прочь и просто нестись, пока дальше уже будет некуда. Может быть, доехала бы до Мексики. Может быть, я нашла бы Олесю и мы бы начали все сначала. Мы были бы как Бонни и Клайд. Грабили бы банки, или подделывали бы чеки, или поехали бы куда-то, где никто не знал наших имен, и делали бы то же, что она делала тут, в Нью-Йорке, пока власти не разоблачили бы наши махинации.

Но даже если бы я и захотела это осуществить (чего я, на самом деле, вовсе не желала, клянусь – это была лишь фантазия, навязчивая идея, которая проникла в мой мозг в тот момент), сделать это было бы невозможно. Я не знала, где она. Она ни за что на свете не вернулась бы ко мне после того, как я направила полицию по ее следу. Не теперь. И никогда.

В конце концов я собралась с духом и пошла в центр. Как только я переступила порог Генеральной прокуратуры, я сразу почувствовала злость и агрессию, которые витали в воздухе. Я была так напугана. Честно, я даже не знала, увижу ли я белый свет снова.

Я оказалась в комнате с агентом Паркер и Амандой Харрис, помощницей генерального прокурора США, занимавшейся делом Кэт. Как выяснилось, ФБР и Департамент полиции Нью-Йорка обшарили «каждый гребаный сантиметр» Бруклина и Нью-Йорка и не обнаружили и следа Кэт.

– Она просто испарилась! – кричала агент Паркер. – Растаяла в воздух! Словно она чертова невидимка!

Самое странное, что она как будто в самом деле испарилась. Они стучали в каждую дверь, обыскали каждое здание, просмотрели записи со всех камер наблюдения. Они даже отправили водолазов искать в реке ее тело, на случай если она утонула (они пока ничего не обнаружили, для меня это облегчение – это значит, что она может быть жива; она мне не нравится, но я правда, правда не хочу, чтобы она умерла).

Агент Паркер и Аманда допрашивали меня обо всем, что случилось прошлой ночью и этим утром, снова, и снова, и снова. Я рассказала им все, что помнила, но этого было недостаточно. Они угрожали мне арестом, если я не скажу правду.

– Откуда нам знать, что вы не врали нам все это время? – спросила агент Паркер. – Откуда нам знать, что вы не действовали заодно с Олесей, обманывая всех подряд в Нью-Йорке? – она повернулась к прокурору и заявила, что меня нужно арестовать. – Наша сделка отменяется, – проговорила она, качая головой. – Вы помогли ей, и вы пойдете ко дну вместе с ней.

– Я клянусь, что ничего плохого не сделала! – закричала я, заливаясь слезами. – Единственное, что я делала, это писала книгу. Я всего лишь была ее писателем-призраком. Я не сделала ничего незаконного! Клянусь! Можете прочесть мой дневник – там все написано!

Это заставило ее насторожиться. Она развернулась, и они обе с Амандой уставились на меня. У них буквально отвисли челюсти.

– Эм, какой дневник? – спросила Аманда.

– Я веду дневник, ясно? Я начала его вести, когда стала работать в ELLE, еще до того, как встретила Кэт. Я писала в нем обо всем, что мы делали, о писательстве и обо всем вообще.

– И вы, гм, утаивали это от нас?