Девушка с обложки полностью

– Я решила, что с ложью покончено.

Она подала заявления в ряд университетов, написала роман и несколько рассказов – все это под своим собственным именем, не приукрашивая ничего в резюме – и думала, что все сложится. Но все университеты, в которые она направила документы, ответили ей отказом, и она не могла найти ни одного агента или издателя, который прочитал бы ее произведения.

– Им все это было не нужно. Им была не нужна я, – сказала она, – и я не могла понять, почему. Все было по-прежнему, ничего не изменилось, кроме моего имени и бэкграунда.

Тем не менее, она была настроена получить работу законным способом и не возвращаться к этим играм с чужими личностями; она работала на низкооплачиваемых должностях в Москве несколько лет, пытаясь продвинуться в жизни, но так и не смогла никого заставить воспринимать ее всерьез.

– Я начала злиться и негодовать. Я знала, что могу писать. Знала, что была умна. Знала, что если бы кто-то – хоть кто-нибудь – дал мне шанс, то все увидели бы, насколько я хороша. Но шанс все не появлялся, а я не собиралась просто сидеть и ждать, растрачивая свою жизнь и таланты. Я знала, что если перестану играть по правилам, я смогу попасть куда угодно, стать кем угодно. Весь мир будет открыт мне.

Так она и поступила.

– Я купила украденный паспорт, принадлежавший англичанке, и переехала в Лондон. Через пару недель я уже была Фелисити Фрэнкмэн, биржевым брокером и выпускницей Кембриджского университета.

Она произнесла эту фразу с самым идеальным английским акцентом, какой мне доводилось слышать.

Ее приключения в Британии не продлились долго. Через два года настоящая Фелисити поняла, что ее паспорт и личность украли, и обратилась к властям. Олесе пришлось в срочном порядке избавиться от этого псевдонима. Когда Скотленд-Ярд уже дышал ей в затылок («Однажды они уже были прямо у моей двери, и я выпрыгнула в окно и бежала по крышам, пока не оказалась на безопасном расстоянии, далеко-далеко оттуда», – рассмеялась она), ей удалось стащить паспорт у ирландки, жившей в том же здании и собиравшейся оставить общество, чтобы пуститься во все тяжкие с ее богатым бойфрендом-музыкантом.

– Мне достаточно было одного взгляда на имя в паспорте, чтобы точно знать, кем я буду теперь. У нее было такое литературное имя, казалось, от одного его звучания романы будут писаться сами, – заметила она.

И тогда-то на сцене появилась Дафна Руни.

Олеся вернулась к роману, который написала еще подростком, и редактировала его, пока он не достиг совершенства. А потом она нашла женщину по имени Марго Флэтчер, которая только что запустила литературное агентство «Флэтчер энд Росс» в Нью-Йорке вместе со своей напарницей Эми Росс.

По слухам, которые долетели до Олеси, Марго недавно была уволена из галереи в Лондоне и бежала от громкого скандала. Ее переезд в Нью-Йорк и кардинальная смена деятельности должны были стать для нее новым стартом.

– Семья, владевшая галереей, хотела замять произошедшее, но я все знала. Я предполагала, что Марго захочет поскорее набрать клиентов, и понимала, что если она когда-нибудь узнает, кто я на самом деле, я смогу использовать информацию о скандале как рычаг давления на нее, поэтому я решила обратиться к ней.

Итак, одним пятничным днем, она написала Марго письмо, представившись Дафной Руни, и отправила ей рукопись «Бархатцев». Марго подписала с ней договор о сотрудничестве на следующий же день, а уже через шесть месяцев у Олеси был контракт на издание книги с одним из крупнейших издательских домов.

Некоторое время они так и работали: Марго в Нью-Йорке, Олеся, представляющаяся Дафной, – в Лондоне. Но Олеся жила взаймы, и срок был на исходе.

– Скотленд-Ярд все еще разыскивал меня, и я знала, что мне всегда придется жить с оглядкой, если я не свалю оттуда ко всем чертям. Так что я – в качестве Дафны, разумеется – сказала Марго, что хочу переехать в Нью-Йорк, и она помогла мне найти квартиру, сделать визу и разобраться со всем необходимым.

Как только она прибыла в Нью-Йорк, то сразу почувствовала себя как дома.

– Не могу описать, до какой степени я влюбилась в этот город. Это место было создано для меня.

Но аванс за «Бархатцы» был мал – слишком мал, чтобы на него прожить. Поэтому Олеся украла еще несколько личностей. Пару лет она была Софией Биссет – эта личность могла сгодиться лишь на недолгий срок, пока Олеся могла сойти за целеустремленного молодого модного дизайнера из Парижа двадцати с небольшим лет. Софи принесла Олесе кое-какие деньги, но это было лишь чуть больше прожиточного минимума.

– Я едва сводила концы с концами. Я и не представляла, как мало зарабатывают романисты и начинающие дизайнеры, даже когда они все делают правильно и им сопутствует удача. Я пыталась понять, как другим удается выжить в Нью-Йорке, и узнала, что почти все имели трастовый фонд, жили с родителями или ютились в небольших квартирах-студиях с множеством соседей.

А затем на вечеринке в Сохо, одной волшебной, судьбоносной ночью, она познакомилась с Инге Вольф.