Отец сидит за столом как сфинкс. Лицо неподвижно, в позе — вечность. Буду ли я так однажды выглядеть? Он знает ответ. Никогда. Он может думать так же логично, даже еще быстрее или круче, но… Ему никогда не стать таким, как отец. Да, по меркам этого мира он мальчишка, можно успокаивать себя тем, что рост костей завершится еще не скоро. Можно сделать операцию на ногах, даже сменить цвет радужки. Сейчас возможно все. Даже ломающийся в сторону баса голос, и тот можно изменить хоть на фальцет. Были бы деньги.
Ему не хватало другого. Уверенности в своей правоте. Вот этого холодного безличного расчета. Сверхразума. Сложно было обозначить обволакивающее ощущение, накатывающее на сына, когда он входил в кабинет отца. С одной стороны, это было царство чистого разума. С другой — ад для воли. Словно чистилище, детектор лжи и еще парочка известных человечеству пыточных механизмов включались разом. И Тирион не мог не приходить. Он раз за разом испытывал себя, не ломаясь. Находил, что он сильнее, но однажды непременно сдастся. Тирион жил в страхе перед этим днем. Сегодня же он устоял, но чего ему это стоило?
— Да, отец, — ответил он спокойно, словно понимал о чем именно идет речь.
— Неплохо, — подбодрил отец таким голосом, словно параллельно гнул обеими руками рельсу. — Итак, ты продолжаешь аналитику по происшествиям с твоими сестрой и братом.
— Продолжаю, — ответил Тирион. Отрицать бессмысленно, а раскрывать больше необходимого глупо.
— Больше не продолжаешь, — веско грохнул отец. — Игра перестает быть занимательной. Это опасно. Я принял определенные меры и прошу тебя, пока просто прошу, перестать в это влезать.
— Почему именно сейчас? — уточнил Тирион, проклиная себя за несдержанность. Он жалел, что вообще открыл рот вместо необходимого кивка.
— Любопытно, — протянул Тайвин, вставая с кресла. Он смотрел в огонь, и Тириону в этот момент страстно хотелось узнать, чьи призраки делают лицо отца таким живым. Наконец он отвернулся и начал объяснять: — Есть вещи, вроде ящика Пандоры, в которые не следует влезать независимо от результата. Я знаю, что говорю. Тебе придется мне поверить. Покушения на Джейме и Серсею были звеньями одной цепи, мы оба это знаем. Я не хочу, чтобы у этой цепи выковалось третье звено. Ты понимаешь?
— Да, отец, — на этот раз Тирион смог не развивать тему. В носу защипало. Отец никогда не выражал к нему нежности. Эта забота для него была всем.
— Я знаю, ты слишком мой сын, чтобы отказаться просто так. Ты не переносишь незаконченных дел и нерешенных задач. Поэтому я прошу тебя лишь не копать глубже. Имеющиеся факты можешь анализировать сколько душе угодно. Теперь оставь меня, я бы хотел выспаться.
Тирион плотно притворил дверь, борясь с приступом. Первая слеза пролилась, когда он уже вбежал в собственную спальню. Он далеко не сразу пришел в себя. Отец сегодня был не в себе — только этим можно объяснить столько эмоций в его голосе. Заботу, понимание. Словно вдруг увидел в нем если не равного, то подобного. Тириону очень хотелось поведать об этом хоть одной живой душе. Как назло Джейме не было рядом. Он рыдал, обнимая подушку, как маленький ребенок. Тирион знал только отца, а от матери осталась лишь фотография. По-настоящему же отцом ему стал Джейме. Единственный человек, которого он действительно любил всей душой.
Поборов свое состояние уже за полночь, Тирион уселся за стол. Отец, ты будешь мной гордится, думал он. Ты не зря мне это сказал, ты ничего не делаешь просто так. Ты, вероятно, просишь меня продолжать то, что не можешь сделать сам. Я перерою все, я пробьюсь к самым охраняемым секретам, но я тебя не подведу. У меня нет никого, кроме тебя, как бы ты ко мне ни относился.
***
Его поиски перемежались школьными занятиями. Он отсиживал уроки, грустно глядя сквозь доску. Мысли его были заняты совсем другим. От нечего делать он поглядывал за отношениями Серсеи и Ланселя. Кузен постоянно словно ждал чего-то от его сестры, а сестра стремилась вызывать ревность Джейме. Это было очевидный уровень, но он видел и другое. Джейме отдалялся от Серсеи, продолжая рваться к ней, словно их разделяла волна. Приносила близко-близко, а потом откатывала все дальше. И так раз за разом. Что-то более сильное, чем тяга к сестре, разделяло их, и Тирион поставил бы на то, что менялся сам Джейме. Может быть, так происходит со всеми совершеннолетними, думал он иногда. Жаль, эта область человеческого опыта плохо понимается из книг. Он читал много и быстро, но постичь нюансы отношений было очень непросто. Слишком многие слова оставались теоретическими, слишком многое приходилось принимать с допущениями… Многие теоремы требовали доказательств, а аксиом в этой области, кажется, и вовсе не было.
