У выхода из кабинета она медлит, ожидая его помощи. Он толкает дверь от себя, предлагает ей руку, она принимает ее. Мрачные коридоры особняка озаряют лишь ряды настенных бра. Каждый шаг в их направлении заставляет свет разгораться ярче. За спиной, он знал, они гаснут. Его охватывала паника. Он не просто погаснет, если сейчас отпустит ее. Тайвин потеряет свою женщину навсегда, и будь он проклят, если хотя бы не попытается.
Ступеньки, милорд, ступеньки, милорд. Выбросить из головы немедленно! Второй этаж. Первый. Коридор. Дверь.
Они стоят перед нею. Джо смотрит на него снизу вверх с вызовом. Одна ее рука покоится в его руке, другая почти дотянулась до ручки двери. Тайвин резко подводит свою ладонь под тянущуюся руку, подтягивает их друг к другу и сжимает в своих. Женщина ждет, ничем не показывая своего решения. Значит ли это, что она уже решила?
— Спокойной ночи, — в ее голосе нет утверждения, а чудится вопрос. Джо, всегда решаешь ты, что за игра именно сегодня?
— Спокойной, — подтверждает он, окончательно свирепея. Он наклоняется к ней резко, словно забирает дань, словно она уже на все давно согласна и всего лишь ждет, когда он соблаговолит одарить ее поцелуем. Если она отвернется… Сердце замедляет бег, время останавливается, глаза привыкают к полумраку и различают каждую мелочь. Он видит, как она расширяет глаза, словно бы заполняющие пол лица. И встречает его губы своими на полпути, вскидывая голову.
Поцелуй сносит остатки контроля. Они одновременно разрывают пожатие рук так, словно вот-вот расстанутся. Так выдирают ладонь, чтобы дать пощечину. Тайвин накрывает ее затылок, прижимая ее лицо к своему. Джоанна дотягивается до ручки двери, проворачивает и толкает ее, судя по скрипу и нахлынувшей слева тьме. Они влетают в комнату, не включая свет. Захлопывают дверь, подпирая ее телами изнутри.
— Я прошу тебя, — на мгновение освободившись от власти поцелуя, убеждает Тайвин. — Нет, требую!
— Да! — выдыхает она.
— Хотя бы со мной… Сейчас! Ты можешь говорить? Ведь это просто… боже, я не знаю как ты столько времени терпела… Я виноват и…
— Тай, ты удивительный, — медленно, словно пробуя на вкус что-то новое или основательно забытое, произносит она, закидывая тонкие руки на его плечи, и происходящее стремительно сливается с его фантазиями, полностью накладываясь.
========== 4.13 Исправь свою ошибку/ Серсея ==========
— Это гребаный пиздец! — рыдала девушка, пытаясь разобрать волосы. Грива спуталась до такой степени, что волосы на затылке свалялись в огромный колтун.
Она слышала за спиной движение и прожгла взглядом приближающегося, чтобы затем быстро обежать глазами туалетный столик. Ничего, черт побери, достаточно тяжелого в доступе, чтобы запустить в урода.
— Дай. Мне. Расческу, — его руки на ее затылке. Потом на шее, левая пригружает, словно душа. Она откидывает назад голову резко, надеясь успеть ударить. Не успевает. Его рука охватывает ее запястье, пальцы вплетаются в кисть, одновременно лаская и отбирая орудие пытки. Со вздохом она откидывается назад уже всем телом и рычит:
— Ты! Ты во всем виноват!
Он смотрит на нее через зеркало. Придвигает стул к ее стулу сзади так близко, что его колено касается ее бедра. Он освобождает ее шею от захвата левой и осторожно вплетает в волосы. Касания она не чувствует, но видит, как он на миг напряженно сводит брови, кладет расческу и бережно погружает уже обе руки в гриву. На лицо возвращается то выражение, из-за которого она вечно хочет в него запустить. Обаяние и сарказм — лучший в мире дуэт для утренней драки.
— Виноват и я все исправлю.
Она напрягается, зная, что немедленно двинет ему в живот локтем, если он причинит ей самую малую боль. Серсея обожает свои кудри, но ненавидит ложиться спать с мокрой головой. Если бы чертов кузен предупредил ее, что зайдет, она бы вообще не потащилась в душ!
— Если бы я знал, — начинает он осторожно, шепча где-то за затылком. Лица она не видит теперь, он весь в этой гребаной спасательной операции, и это будоражит с одной стороны и с этой же стороны бесит. Можно ли ему доверять? — что это приведет к таким последствиям.
— Если бы я знал, — передразнила его Серсея зло. — Конечно, они спутались, а вот если бы я была сверху…
— Такие тонкие, — он запускает пятерню, видит она в зеркале, в самую глубину, осторожно разбирая. Ей по-прежнему не больно, и страх немного отпускает. — Может быть, тебе стоит заплетать косу на ночь, м?
— Может быть, тебе стоит предупреждать о своих приходах?
Он неожиданно начинает хохотать, не прекращая своей работы. Она смотрит на Ланса в зеркало, сузив зрачки. Наконец, он поднимает на нее глаза, и говорит:
— Ты всегда можешь меня прогнать.
Он прав, и это отвратительно. Могу, разумеется, могу. Я вообще все могу…
