Он прикрыл глаза ладонью, пытаясь вызвать в памяти одну из последних семейных фото, где мама уже была глубоко беременной. Отец стоял за ее спиной, обнимая за плечи, сама же Джоанна Ланнистер сидела на высоком стуле почти прямо, глядя в камеру. К ее бедру справа прижималась дочь, обвивая колено тонкими руками, разметав золотистые волосенки по алому платью матери. Слева сидел Джейме, и ему доставалось легкое касание материнской руки, обнимающей детские плечи. Правая же ладонь матери была поднята к рукам отца, накрывая его пальцы. Их руки встречались, и два парных обручальных кольца — золотые с тонкой строчкой рубинов, алой прожилкой прошивающих кольцо, словно слой драгоценных камней в породе — от близости друг друга играли ярче.
Тирион вдруг нахмурился. Мысль, появившаяся в его голове, ушла так же вдруг, как и пришла, но он понял, что она верна, и судорожно начал перебирать все, что ее вызвало. Одно, другое, третье. Нет, не работает, а что, если?
Он снова взялся за том, открыл на той странице, где должно было быть фото. И с удивлением обнаружил, что эта фотография чуть-чуть отличается от той, что стояла в комнатах отца, брата, сестры, да и в его… На каноничном фото все смотрели в камеру в напряженных позах. Роскошь, власть, покровительство. Услышь мой рев. Здесь же мать едва приоткрыла рот, словно смеялась какой-то шутке, а отец еще не успел ее договорить, уголки рта его были подняты. Отец улыбался. Тирион пораженно задержал взгляд на его лице и резко листнул на первую страницу. Затем обратно. Вот теперь Герольд Ланнистер казался воплотившимся в своей копии — внуке Тайвине. Сходилось все до мельчайших эмоций.
Впрочем, что его так взволновало? Что за интуитивная искра мысли заставила его чуть не подпрыгнуть на стуле? Всем известно, что отец любил маму, любил так, что не взял другой жены после ее гибели, хотя мог сделать это тысячу раз. Это не секрет. И все же…
Тирион снова положил книгу, на этот раз бережно закрыв. Странно, а так она не хрустит, пронеслось в мозгу, но на этот раз он был готов к появлению неожиданных мыслей, метнулся и поймал птичку за хвост. Хруст, значит. Он пальпировал несчастную книжку, как опытный диагност. Так и есть! Корешок. Этот странный хруст. Он вооружился лупой, пинцетом, врубил свет так, что иные операционные бы позавидовали. Тонкая полоска торчала в корешке, вроде пленки, потому и хрустела. Он подцепил ее осторожно и потянул за корешок бережно. Наконец три кадра пленки, захваченные краем пинцета, повисли перед его лицом. Не отпуская своей находки, он высвободил одну руку, надел тонкую перчатку и открыл сканер. Скоро он узнает тайну этого альбома. Казалось, результатов сканирования он ждал вечность.
На двух первых кадрах были два человека, на третьем — трое, это было понятно и до сканирования. И вот он видит их на большом экране. С левого края отец — он видел другие его фотографии этого возраста. В центре же была девушка, смутно похожая на… на… Он споткнулся о собственные мысли. С верхней фотографии на него смотрела мама. Длинные распущенные волосы, великолепнейшие золотые кудри, окутывающие лицо пышным облаком. Отец зарывается в них носом, дуя ей куда-то в сторону уха. Она усмехается. Дурачатся, по-видимому. Второй кадр, следующий за ним, там они уже серьезны и смотрят куда-то не в камеру, словно кто-то их спугнул. Лица напряжены, в них общая тревога, одна на двоих, словно до того они делали съемку для себя, а потом вдруг что-то случилось. Кошка снесла фотоаппарат, цунами накрыло берег, ребенок проснулся… Он этого не узнает.
Третье фото. Теперь их трое. Слева отец с тем выражением лица, которое станет много позже его постоянным: жесткий, тонкогубый, в линию сжатый рот, подбородок, словно высеченный из камня. По правую руку от матери появляется еще один юноша с длинными светлыми волосами, белыми, скорее всего, на пару тонов светлее материнских, глаза же темные, почти черные, так что не видно зрачков. Эльфийская красота и что-то пугающее в лице, непонятное, но гнетущее. Мама же явно не хотела этого снимка, она отшатнулась назад, завела обе руки за голову, так что острые локти, так похожие на серсеины, торчали высоко над головой, как два крыла, а ладонями собрала волосы в хвост, туго натянув вокруг головы.
Никогда бы не подумал, что такая ерунда, как смена прически и выражения лица, так меняет человека. Только что он видел на фото мать, а теперь видит Молчаливую Сестру. Эти ее высокие скулы и напряженный взгляд. Совершенно не такой, как на первых двух фото. Маска безразличия и ледяного спокойствия.
Раз за разом он скользил вверх-вниз по полоске фото. JL значит. Разумеется, J — не только Джейме, но и Джоанна.
Этого не может быть. Не может. Нет.
========== 4.22 В логове льва / Бриенна ==========
