— Ты не поверишь, но я как раз собирался с тобой поговорить, — голос Тайвина звенел от напряжения. — Каждый долбаный раз, когда я всерьез собираюсь что-то с тобой обсудить, ты делаешь эдакий лихой вираж, и начинается беготня и езда по городу, сумасшедшие гонки и секс в неприспособленных местах. Ты-то сама хочешь ли знать? Не притворяйся дурочкой, Джо, ты умнейшая блондинка этого города, я знаю тебя так же хорошо, как ты меня.
— Туше, — произнесла она, глядя перед собой. У него была прекрасная отмазка — он был за рулем, у нее же не было необходимости смотреть в свое импровизированное зеркальце так долго. Вот только он понимал не хуже нее — не было сил смотреть в глаза. Не с таким количество секретов в шкафу. С банковской точки зрения их кредитная история была ужасной. И они уже много лет как разучились доверять друг другу. Их маски вросли в лица, оттого эта встреча и была такой яростной, и было в ней столько страсти, что они обнаружили себя настоящих под всеми слоями фальши и маскировки. По-прежнему любящими, по-прежнему больными. Одержимыми друг другом в той же мере, в какой и безнадежно искалеченными. — Мой ход. Я хочу.
— Ты снова за старое? — взвился он. — Мы вроде бы договорились?
— Да, мы договорились, — устало произнесла она. — Там — моя работа. Моя жизнь. Молчаливая Сестра. Пойми. Дай мне привыкнуть.
— Прости, — наконец выдохнул он после паузы.
— Принято, — прошептала она. Только не доводить ее до слез, иначе, успокаивая, он порушит все ее представления об идеальном рабочем внешнем виде и макияже.
— Я довел тебя?
— Нет еще, но близко, — голос звучит глухо, а маневрируя в этих подворотнях рядом с больницей, он ни на секунду не может отвлечься. — Кстати, если ты хочешь закончить разговор, осталось двадцать минут.
Тайвин наконец запарковал машину и остался сидеть, глядя перед собой задумчиво. Потом порывисто закинул руки на руль, положил поверх голову и посмотрел на женщину.
— Я не могу все время ловить тебя за ускользающий хвост, львица. Я прошу тебя, если ты можешь… Если тебе это настолько же нужно, насколько мне… Вернись ко мне вся.
— Значит, для тебя все всерьез? — уточняет она, подняв бровь. Ее лицо — уже рабочая маска. Не выражает ничего. Он боится этого лица. Оно отрезает ее настоящую, как забрало доспеха, скрывая рыцаря вместе с ее бесконечной ежедневной битвой. И это бой с самой собой в первую очередь, а уже потом с призраками прошлого, может быть, даже с его призраком.
— Да, — отвечает он честно. Правая рука мужчины нервно ложится на левую, проворачивая вокруг безымянного пальца кольцо. Утром он переодел его на другую руку, в ужасе глядел на ладони, а потом вернул все, как было. Нельзя действовать так, словно она уже согласилась. Он принял свое болезненное и мучительное решение много лет назад. В том положении звезды сошлись на нем, он был ключевой фигурой и все должен был разрулить. И он решил. Болезненно, вырывая сердце из груди с мясом. Никому бы не пожелал подобного. Теперь она была на его месте. Простит или нет. А простил ли он сам? И… Что, если для нее это именно игра, и потому она так яростна, так хочет подтверждения, что желанна, что любима? Не оттого ли Джо сомневается в нем, что для нее это все какой-то затянувшийся затертый флэшбек?
Была моя любовь прекрасна, словно лето.
И локоны ее, как солнца свет.
Он услышал эти слова у себя в голове и не сразу понял, что это декламировала Джо. Тихо, как-то настолько пронзительно и по-женски нежно, несвойственно. И оттого еще страшнее было, что нежные, памятные обоим строки не вызывали на ее лице никакого отклика. Оно так и оставалось маской. Когда-то давным давно он завидовал ей, учился у нее, чтобы уметь быть таким же холодным тогда, когда требуется. Тайвин был чертовски хорошим учеником — упрямым, дотошным, дерзостным, но до своей учительницы ему было не дотянуться никогда. Что, если она за долгие годы уже срослась со своей маской? Что, если теперь она уже не способна ее снять, даже если захочет?
— Тай, — начала она тихо, словно пробовала на вкус старое-престарое слово. Его детское прозвище. Четыре брата и сестра. Тай, Кин, Тиг, Гери и Жейка, как называла себя Дженна. — Я хочу тебе верить, но для этого мне важно услышать одно. Ты простил мне то, что я сделала?
Ледяная хватка вокруг сердца. Раздирающий душу мучительный флэшбек, в который он раз за разом падал по ночам. Самый худший кошмар. Выбирай, выбирай, выбирай… И ее выбор.
— Я не знаю, — выдохнул он, наконец. — Это ранит по-прежнему. Одно знаю точно — я без тебя больше не могу. И не желаю быть один, зная, что ты в этом чертовом городе, так близко, рядом, и я не могу тебя коснуться. Если ты прогонишь, я просто буду околачиваться вокруг твоей больницы, могу что-нибудь сломать, чтобы быть поближе. Ты меня знаешь, я болен на всю голову, но болен тобой, Джо.
— Придется открыть отдельную палату для любителей что-нибудь сломать, чтобы меня увидеть, — ответила Джоанна.
— Значит, Джейме знает? — уточнил Тайвин. Догадка была безумной и странной. Скорее, он бы заподозрил Тириона.
