Он медленно принял вертикальное положение, опираясь о перила. Тирион никогда не видел отца таким — дерзким, заботливым, даже юным. Похоже, его чувства действительно были очень сильными. Женщина, которую он никак не мог позволить себе назвать матерью вслух, принимала его ухаживания и отвечала взаимностью. Ее взгляды, жесты, мимика ясно говорили — она увлечена им в той же мере. И даже не так — некая связь, сродни старому долгому знакомству. Впрочем, родители приходились кузенами друг другу, должно быть, выросли вместе. Полюбили. Поженились. Родили детей. И что-то пошло не так. Но теперь не было времени и смысла об этом думать. Утру предстояло стать по-настоящему туманным и седым.
***
Ему удалось выспаться этой ночью. Скорее всего, именно благодаря увиденной ночью сцене. Словно недостающий кусочек пазла внезапно появился и встал на место, а он и знать не знал, что пазл не собран. Это было сюрреалистично, глупо, не логично и по-детски, но Тирион не мог прийти к иному заключению — ему было теперь так покойно именно потому, что мать была в доме. И в том числе потому, что она была с отцом.
Он знал, что отец что-то задумал. Лихорадочный блеск в его глазах ночью, что отметил сын, можно было списать на опьянение или радость от общения с матерью, но никогда еще он не приводил в дом женщин вот так среди ночи, словно заявлял права. Причем доказывал, если доказывал, он что-то именно ей.
И вот, это случилось. Они пришли на завтрак вместе и под руку, одними из первых. Тирион обнаружил, что мать изменила своей привычке, выпустив два длинных локона по обе стороны лица, чтобы затем сколоть их над пучком, образуя потрясающей красоты корону. В ее ушах мерцали серьги с рубинами, лицо носило отпечаток умиротворения, пока она шла к столу, но потом резко сменилось маской контроля. Ни одной эмоции, чистый лист. Она готовится к нападению, понял сын.
— Доброе утро, — начал он, опасаясь, что голос дрогнет.
— Доброе, — ответила она с кивком головы. Тирион улыбнулся ей осторожно. Как показать ей, что знает? Что он на ее стороне? Да и на какой, черт возьми, еще стороне он может быть?
Тайвин медленно подвел ее к креслу по правую руку от себя. Место, всегда занимаемое дядей. Тот как раз подходил к столу, наблюдая это, и когда отец начал пододвигать тяжелый резной стул, помогая матери сесть, рука дяди легла поверх правой Тайвина. В этом жесте было ободрение, а во взгляде читалось понимание и облегчение. Еще один камень в огород старшего поколения. Киван, как минимум он, знал, что она жива. И не сказал, не намекнул. В носу защипало снова. Я рос сиротой… для чего?
Нет, не сейчас. Не смей ее демонизировать. Она всего лишь человек, и этот человек нуждается в помощи сейчас.
Дядя сел по правую руку от матери, о чем-то ее спросил. Она ответила с полуулыбкой. Он указал пальцем на ее правую руку. И тут Тирион тоже заметил кольцо. Маленькое золотое колечко обвивало безымянный на ее правой руке. Он метнул взгляд на руки отца. Ошибки быть не может — он теперь носил обручальное на правой руке. Такое же, как у матери. И это могло означать только одно. О да, его отец был мастером драматического жеста, в этом не было сомнений. Так отчего же ему на миг показалось, что повеяло холодом от этой, в общем-то радостной, новости?
========== 4.26. Все о моей матери / Серсея ==========
— Подойди, это любопытно.
Серсея скользнула с кровати с неохотой. Сейчас она бы просто поспала. С некоторых пор она повадилась засыпать на плече Ланселя, перспектива ее уже немного пугала. Ведь с ним было уютно, а это могло закончиться катастрофой. Не заигрывайся, напомнила она себе в который уже раз. Он всего лишь пешка, даже не фигура в этой игре. Ты с ним, потому что так Джейме ревнует. И это обеспечит тебе сказочной красоты примирение и приблизит крах его так называемых отношений с этим чудовищем непонятного пола. И все. А Лансель просто отойдет в сторону. Что ему еще останется? Ни Серсея, ни Джейме не знали преград, если по-настоящему чего-то хотели. А уж если хотели оба…
— Что я могу интересного увидеть зимой из окна? — зевнув, произнесла она, завязывая халат. Потом подошла к Ланселю, по-хозяйски прижалась спиной. Он также обстоятельно сомкнул в замок руки на ее талии. Теплый, черт, просто печка. И так дышит будоражаще.
— Пока не увидишь — все равно не узнаешь, — сказал он. Оба вгляделись в пургу за окном.
