Мир отрезало от нее. Так нежный пастельный рисунок закрывают калькой для туши. Звуки, запахи, реплики проходили словно бы сквозь туман, тормозясь в нем и подвисая. Отдельные фразы выделывали коленца, обрываясь частично, прилипая шоколадными обертками к грамофонным пластинкам. Это не твой уровень. Соответствующая пара. Пригласить на бал. Обалденно. Обалденно. Соответствующая пара. Вольк полз по дороге медленно, словно и за окнами был туман. Последние ее силы ушли на макияж и платье. Красное, с разрезом до бедра и голой спиной. Опрометчиво одетое в холодный зал. Безупречный образ дополнял небрежный штрих — ее повязка для волос, четырежды сложенная и обмотанная вокруг запястья как массивный браслет, имитирующий матовую кожу и в то же время трикотажный. Она любила универсальность и массу. Так ее запястья казались еще более хрупкими, хотя украшение выглядело громоздко.
Они опаздывали, у львиных болельщиков были все шансы прийти раньше и занять лучшие места.Что ж, ее алое платье будет заметно отовсюду, а ноги… Чем-то приходится жертвовать. Вся семья была в сборе — отец, мать, младшие — всем хотелось посмотреть на игру, но для удобства под каждую из семей выделяли по 4-5 мест, ей же хотелось одиночества. Накануне вечером ее броня лопнула. Ей хотелось драться и жалить, выть на пронизывающем ветру и преследовать по лесу оленя, чтобы, загнав одним прыжком, вцепиться в бок и разорвать клыками шею, выпивая с каждым толчком теплой крови его жизнь. Шпильки, платье, алая помада, волосы, серебро на пальцах, повязка, подобная тяжелехонькому кастету. Убью любого, кто скажет хоть слово. Домашние неожиданно хранили молчание, и единственный, кто хоть что-то ляпнул был Теон, выдавший вполголоса: «Дерзко!», получив немедленно по губам от Джейни. Ее вечерняя истерика была незабываемой, и Сансе в кои-то веки не было стыдно. Теперь даже Арья смотрела на нее с заботой.
Как и ожидалось, зал был наполовину полон. Белели дырками лучшие старковские места, на которые Сансе отчаянно не хотелось садится. Мама-папа-Бран-Рикон-Джейни — как раз уберутся. Ей же хотелось одиночества и кого-нибудь убить. И болеть неистово, орать и махать руками.
— Сан-соч-ка!
Вокруг ее локтя обвилась маленькая ручка. Алия заглянула ей в глаза.
— Я нахалка, но ты прости меня. Я заняла твоей кофточкой вон те места. Ты пойдешь со мной? Я умею молчать и не болтать минут пять подряд. Или три? — девочка нахмурилась. — Я не помню.
— Пойдем, — согласилась Санса. Она еще находилась в том состоянии, когда что воля, что неволя — все равно, пока не дошла до мест сомнамбулически и не опустила пятую точку на сидение. По касанию кофты к плечам она догадалась, что это за вещь. Она была вчера в ней и потеряла на подоконнике, бросив между танцами. Он, значит, забрал…
— Откуда у тебя моя кофта? — спросила Санса, накидывая ее на плечи.
— Саня принес, — заговорщически прошептала Алия. — Я никому. Я знаю, что вы танцевали и вроде поссорились, только он не понял, почему. А из него же не вытянешь. Это же Саня. Но я догадалась, что ты на него сердита. А я не знаю… на что? Он тебе ноги оттоптал? Он бестолковый, но так хорошо учился. Я плохо учу, поди…
— Хорошо он танцевал, — произнесла Санса печально. С их мест был почти идеальный обзор зоны под сеткой. Круче только на фамильных местах, но опаснее. Если бы она просила занять ей место — именно это бы и заняла. — Спасибо, что заняла места.
— Ага, я знала, ты оценишь, — Алия опять затараторила, рождая в Сансе забытое ощущение единства с миром через общение со множеством людей. Сандор, конечно, полный придурок, но девочка хорошая. — Я не говорила, кому занимаю, и кофту твою не узнали. И чтоб ты знала — я в слухи не верю, а Джоф точно козел. Саня не даст соврать, а ведь маме с папой этот золотой мальчик тоже не нравился никогда, все боялись, что Сандор с ним по кривой дорожке пойдет. Золотой он как золотарь, вот! И вот я не стала никому говорить, а теперь все рядом как миленькие будут сидеть, нечего ерунду городить про хорошую девушку.
Санса покрутила головой. Девушки рядом нервно подбирали сумки и переговаривались, парни смотрели сквозь, но все продолжали сидеть, пересесть никому в голову не приходило.
— И Сане я не стала говорить, — вдруг сказала Алия. И в Сансе вдруг словно плотину прорвало. Он не знает? Так бывает? Мне снится? — Он если во что не верит, так думает, что и никто не поверит. Думает о людях как об умных да честных, по себе судит, понимаешь. Даже если он и слышал, то поди решил, что не про тебя…
— Я думала… Я думала… — зашептала Санса потрясенно, — …что он так меня спасает…
— Ой, да он влюбленный в тебя тысячу лет, все подойти боится. Как до звезды, говорит, до нее.
Динамики вбросили в воздух бравурный марш, говорить стало невозможно. Когда команды появились на поле, прошло достаточно времени, чтобы семечко надежды, зароненное сестричкой Сандора в душу Сансы, не только проклюнулось, но и распустилось. Прекрасный цветок благоухал. Команды выстроились вдоль площадок. Львы слева, волки справа. Настал черед болельщиц оказывать знаки внимания.
