Когда он вернулся в комнату, Бри блаженно спала, свернувшись калачиком на диване, под мерную болтовню телевизора. Он взял плед и укрыл ее голые ноги, а сам сел рядом, подперев голову кулаком. За окном стемнело, вдалеке огнем горела небольшая елка, сквозь снег уже было плохо видно дальние задания. Джейме смотрел на девушку и думал, что во сне она так странно компактно лежит на диване. Волосы, уже подсыхающие, струились по шее Бриенны, рот был приоткрыт, но все тело ее и лицо было так расслаблено, как бывает только во сне, особенно у маленьких детей. Он почувствовал бешеную нежность к этой девушке. К своей девушке. И подумал, что утром здесь будет сто пятнадцать его родственников, и все эти простые важные мелочи — то ощущение, когда он вошел, а она варила кофе в халате, когда она между делом сообщила ему про холодный кран — все эти свидетельства их близости, того, что она его, а он ее, и они пара… все это будет невозможно. Тихо скользнув с дивана, Джейме вышел в спальню, откинул одеяло на широкой кровати и зажег свечи на прикроватных тумбочках. Определенно, до них здесь была свадебная ночь — бутылка шампанского, найденная в холодильнике, только подтвердила его догадку. Парень вдруг совершенно неожиданно для себя представил их свадьбу, семейную жизнь, золотоволосых малышей. Стой, Ланнистер, не торопись, прекращай дурацкие мечты. Ты ничего не знаешь о своей грядущей жизни, о планах отца. Почти наверняка ты женишься когда скажут, на ком скажут… Когда бешенство отпустило его, он стоял у окна, бессильно сжимая кулаки, невидящим взглядом уставившись за занавеси. Что же, отец, ты не можешь испортить всю мою жизнь. Сегодня мы вдвоем, а завтра может катиться куда угодно.
Он притушил свет и отнес бутылку с шампанским и бокалы в спальню. В кухне нашелся и нож, и ведерко со льдом. Джейме устало подумал, что Бри может не обрадоваться, но проблему стал решать по мере поступления. Потом он вспомнил о новогоднем подарке Тириона и переложил презервативы на тумбочку. Тирион такой Шерлок иногда… Мальчик заботился, не хотелось бы его разочаровывать по-дурацки. Очень уж он рассудительный, не по годам, а в себе на этот счет Джейме совсем не был уверен. Не в этой ситуации…
Он постарался осторожно поднять ее с дивана на руки. Правая еще постанывала на погоду, и, хотя он тренировался как одержимый последние месяцы, это было непросто, ведь Бри была не самой легкой девушкой в мире. Хорошо, что нести недалеко, подумал он отстраненно, опуская ее на кровать. Бри пробормотала что-то во сне и проснулась. Ее глаза смотрели немного испуганно, привыкая к другой комнате и его рукам. Он прижал палец к губам и произнес:
— Тише, Бри, это всего лишь я. Я отнес тебя в спальню.
Девушка начала стремительно заливаться румянцем, быстрее, чем он когда-либо видел. Что ж, ход ее мыслей ему нравился, но пугать не стоило.
— Глоток шампанского? — он старался говорить очень спокойным, нейтральным голосом, но предательская хрипотца проскальзывала в него помимо желания, помимо воли. Бри посмотрела на него с отчаянием утопающего… и кивнула. Он легко открыл бутылку, наполнил бокалы и протянул ей один. Девушка приподнялась на подушках, приняла бокал за ножку, легко коснувшись его руки, и вздрогнула. Озноб пошел и по его руке, но Джейме чувствовал себя главным заговорщиком в этой комнате и старался сохранить лицо, не испугать ее. Он наклонился к ней со своим бокалом и произнес:
— С Новым годом, Бри! За тебя.
Она помедлила, но приблизила бокал, звонко соприкоснув с его, и ответила:
— За нас, Джейме!
Искристое вино, казалось, наполняет его смелостью, растекается решимостью по телу. Отвернувшись, он поставил свой бокал на столик. Бри еще допивала свой маленькими глотками, и он сидел завороженный, глядя на нее. У них было все время этого мира. Он мог ждать ее бесконечно, поскольку время запаузилось, пространство замкнулось, и он чувствовал наступление какого-то важного чуда. Бри села на кровати и поставила бокал. Обернулась к нему, смутилась, но потом подняла глаза с вызовом, который Джейме часто видел в ее лице, стоя по другую сторону сетки. Он ответил улыбкой. Девушка, положив руку на его шею, медленно, словно боясь спугнуть, повела ладонь под халат по его груди к плечу, давая ткани упасть. Он развязал пояс, по привычке радуясь, что обе руки теперь слушаются, и позволил одежде соскользнуть на кровать.
