— Я бы хотел, чтобы она никогда не слышала тех слов, — ответил Джейме честно. — И я никак не могу повернуть время вспять и вернуть тот момент. Жалею, что не остановил ее. Прокручиваю, как бежал за ней. И раз за разом понимаю, что опаздывал, но все-таки бежал за ней, бежал, потому что оставался тающий шанс нагнать, объяснить, успокоить. Разве ты бы не сделал так же на моем месте?
— Я бы воспользовался шансом.
— И как я мог вообще допустить всю эту… весь разговор? Его не должно было быть. Я слишком привык, что рядом человек без подвохов, открытый и честный. Забыл, что ее надо защищать от мира. Проявил слабость и получил.
— Это прошлое. Ты его уже не переиграешь никак, — посоветовал Сандор. — Думай, что сделать завтра.
— Тебе — бороться. А мне… — Джейме смотрел на него так устало, словно вся боль этого мира была в его глазах. Он казался стариком. — Мне всего лишь выживать. Существовать как-то без нее. Привыкать. И в конечном счете, если очень повезет, забыть.
Они проговорили еще полчаса, но эта фраза засела в мозгу Сандора как раскаленная игла. Смог бы он забыть Сансу кода-нибудь? Если бы она уже была его девушкой. Если бы между ними случилось вообще все. И как он ни пытался представить, по всему выходило, что забыть ее он бы не смог, хотя представлять это было больно и страшно. Терять то, чего у тебя пока, в сущности, и нет, когда тебе достаточно одного поцелуя, чтобы не выспаться. Либо Джейме ее никогда не любил, либо он обречен.
========== 6.12. Терпение /Тайвин ==========
Пророкотало вступление, рванув тишину резким крещендо. Телефонный звонок. Тайвин медленно протянул руку к аппарату. Тишина без Джоанны угнетала.
— Клиган, — сказали в трубке. — Джейме забрал. Он говорил с Сандором о ночевке.
— Состояние?
— Спит. Пьян, по-видимому, — хладнокровно ответил Клиган. Неразговорчивый профи всегда нравился Тайвину четкостью и простотой формулировок.
— Пусть остается, если вы согласны.
— Понял. Сын о нем позаботится.
Тайвин положил трубку. Вот интересно, а кто позаботится обо мне? Одна звезда полей наверняка отжигает со своими пустоголовыми подружками, другой напивается в дым. Лансель где-то тоже бродит, Тирион по двенадцатому кругу играет лунную сонату. Нервы у всех ни к черту. А Джоанна, как назло, трое суток на дежурстве. Что за нахер эти ее бесконечные отлучки, когда она нужна здесь?
***
Он стоял в полутемной прихожей, замерев у перил лестницы молчаливым изваянием. Женщина медленно скользнула в дверь, алое пальто распахнулось от движения, пронеслась перед глазам тусклым золотом лента шелкового шарфа, срываемая с шеи. Последнее действие не прошло бесследно — Джо задела шарфом запутавшийся провод наушников, и эфир огласился парой строк:
… А ты представь, каково ждать команды извне?
Он все-таки летчик…
— Чтоб тебя, — сдержанно произнесла жена, вдавив пальчики в кнопку громкости так, словно хотела удушить несчастное устройство. Как же она устала… Даже ругаться сил нет, по-видимому.
— Джо… — позвал он тихо. Она обернулась устало. А потом вложила в его протянутую ладонь телефон.
— Почини эту дрянь и сделай что-то с пальто, — резкими рваными движениями создавала Джо из Тайвина захламленную вешалку и не сразу проявила какой-то личный интерес. — Добрый вечер, кстати.
— Кстати, — усмехнулся Тайвин, наконец упорядочив все детали ее одежды, совмещая одно с другим. — Голодная?
— Потом, сначала спать, — буркнула она, наконец разобравшись с обувью. Перемещалась она как всегда быстро, но нервно.
— Могу тебя донести.
— Вот еще, — фыркнула женщина. — Сама дойду. От тебя разве отделаешься.
— Никаких шансов.
***
— Мы договорились, что я хочу спать.
— И?
— Не мешай.
— Чем?
— Да, всем! Руки убери!
— Откуда конкретно?
— Да, отовсюду, черт.
— А кто жаловался, что холодно?
— Ну, так это было до того, как ты меня обнял.
И как с ней спорить, когда она права? И как с ней не спорить, права она там или что?
Они рядом и лежат так близко, что не всегда понятно, где его тело, где ее. Она мерзнет, и он кутает. Старательно оборачивает каждую несчастную клеточку ее кожи. Животом к ее боку, согревающиеся колени переброшены через его ноги, тонкая шея так правильно встраивается поверх плеча, словно деталька пазла, маленькая и важная, а золотые волосы рассыпаны за пределами головы где-то там, куда он не может посмотреть сейчас. Просто видит всю картину внутренним оком. Маленькая и важная. Моя.
— Тайвин, дай поспать, — молит она очередной раз.
— Что не так теперь?
— Да все не так! — взрывается жена. — Я уйду в гостевую.
— Ого, серьезная угроза.
Ему смешно и страшно одновременно. А ведь ей хватит запала. И она непременно, стопроцентно там замерзнет. Маленькая, важная и упрямая. А идти спасать этого героического воробушка-самоубийцу потом кому? Хотя какой она, к дьяволу, воробушек. Одно неосторожное движение — и минус глаз. Или что похуже. А у него, как назло, совершенно нет лишних органов.
— Угроза? Я тебя сейчас придушу, — распаляется тем временем женщина. — Я черт знает сколько времени не спала…
— Да куда черту, только ты знаешь, сколько не спала…
