— … еще раз только перебей меня! Я хочу спать, шею ломит, все болит, отвали по-хорошему! Я уже, твою мать, жалею, что вернулась в Кастерли.
Пропустив последнее, явно лишнее утверждение, Тайвин ухватился за второе.
— Шею-то чинить?
— Чини, все равно ты не даешь мне спать, — она выкрутилась из его рук, переворачиваясь на живот. Ладони Тайвина медленно накрыли ее плечи, убирая волосы за голову. На ощупь мышцы под кожей казались стальными тросами. Присвистнув, он медленно начал проминать каждую, стараясь не переборщить.
Джоанна с характерным свистом выдохнула сквозь сжатые зубы. Постепенно тело расслаблялось, плечи все плотнее уходили в кровать, растекаясь по ней. Он пробежал пальцами по шее к черепу, и женщина взвыла:
— Оставь! Да-да-да…
У основания черепа пальцы остановились, нажимать сильнее уже не получалось. Тело Джо напряглось, а потом медленно начало ритмично выгибаться назад к нему. Отпускает, понял он, восторженно следя за ее реакцией. Он провел вдоль позвоночника, медленно проследив всю длину от основания черепа до выгнувшегося к его пальцам копчика. Вот так, значит.
— Иди уже сюда, или ты хочешь отдельное приглашение? — глухо донеслось из облака растекшихся по подушкам волос.
***
Терпеливою стать для него не забудь,
Он все-таки мальчик…
Он все-таки мальчик…
Она шептала одними губами, сидя на краю кровати, хриплый шепот разносился по комнате, наполняя ее своим присутствием, словно сизый сигаретный дым. Золотая грива стекала вперед с ее плеча, обнаженная спина едва намечалась контуром, высвеченная первыми проблесками света из-за штор.
И у него самолет — он ведомый в звене
Каждый день на войне все дни напролет.
А ты представь, каково жить командой извне.
Он все-таки летчик — у него самолет
Она отключается от мира, оставив на растерзание свое безупречное тело, лицо, руки, при том, что единственный вход в ее душу напрочь запечатан парой алых наушников. Джинн в бутылке. Тонкая нитка провода добавляет смыслов, вливает в нее порцию жизни, ярости, огня. Источник ее силы и, разумеется, слабость. Меломаны самые открытые для чтения люди, даже если, подобно Джо, вся их жизнь скрыта за слоями правды, полуправды, домыслов, слухов, лжи. Она кутается в них, как планета в свои атмосферные слои, и плывет себе неприступная, не переставая вращаться среди прочего космоса. И все оседает снаружи, все достраивает ее, не тревожа того, что внутри. Главное — не выдирать из ее изящных ушек два чертовых проводка. Эта бомба детонирует мгновенно, и ничто не выживает в эпицентре.
В его смешной голове диспетчер Петров.
Один на тысячу миль за множество лет.
И вроде небо ничье — лети, будь здоров!
Но, видишь ли, дружба — приоритет.
А у него самолет… Лети, будь здоров!
Но все-таки дружба…
Все-таки дружба…
Он никогда не ловил ее за пением. В минуты совсем очевидного душевного раздрая его женщина тихо шепчет, повторяя слова. Само по себе то, что она делает это в одной с ним комнате — уже безграничное доверие.
Но полон топливом бак и цел фюзеляж.
И благодатные яблоки — майской земле.
Он снова всех победит, потому что он наш.
И ты сорвешься навстречу на своем помеле.
А у него самолет, он заложит вираж.
И ты такая навстречу.
Навстречу!
Быстрые руки резко замелькали, довершая прическу. Наконец тяжелая коса падает с плеча, а сама Джо вползает в кровать ужом, не вынимая наушников, сворачивается калачиком, раскрывается, прижимаясь животом к простыне, подгибает колено почти к подбородку. Шепчет как-то уже совсем мучительно, выплевывая каждое слово. Ужасно хочется подгрести ее поближе, перекрыть тьму, накрывающую ее изнутри. Защитить и спасти. Только вот это ее персональная тьма, и от нее нет спасения, пока женщина не захочет, чтобы ее начали спасать.
Так оцени его стать, полюби его суть.
Очерти его путь на годы вперед.
Но терпеливою стать для него не забудь —
Он все-таки летчик и у него самолет.
Терпеливою стать для него не забудь
Он все-таки летчик.
Он все-таки мальчик.
Он все-таки летчик,
Нет, он все-таки мальчик,
Но все-таки летчик,
И у него самолет!
Тайвин ждет, напряженно глядя в потолок. Ее дыхание становится ровнее. Вероятно, Джоанна поставила песню последней и пытается заснуть. Мужчина дожидается тихого всхлипа с ее стороны кровати и медленно подносит свою руку. Кладет на ее локоть. Женщина вздрагивает, мелко дрожит, накрывает его руку своей свободной. Разрешает. Он вползает в ее личное пространство, двигаясь ближе, обнимая снова, кутая от мира, пряча от себя самой. Я здесь, Джо, возвращайся. Ты виновата во всем и ни в чем не виновна. Не говори, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы влезать со скальпелем туда, где не развернешься. Я вряд ли когда-нибудь прощу тебя, но кто знает? Я пытаюсь, правда. Не сбрасывай меня со счетов, я еще не потерян.
Они вернулись к тому, с чего начали. Рядом и лежат так близко, что не всегда понятно, где его тело, где ее. Она мерзнет, и он кутает. Старательно оборачивает каждую несчастную клеточку ее кожи. Маленькая и важная. Моя.
