Не о том печетесь. Робб и казармы… Он сойдёт там с ума. Не дай бог, влюбится в какого-нибудь брутального идиота. Натурала, разумеется. Его одолела злость.
— Я могу лечь на полу. И заснуть первым.
— Теон, ты как дитё малое. С сырой головой и на пол, — Робб заботится. Робб вечно печется о ком-то. Кто позаботится о тебе? Когда-нибудь, а? Я не верю в такое везение. — Я лягу на полу.
— Хорош, сам-то, — неожиданно зло произносит Теон. — Ты из душа давно ли? Халат еще был влажным после тебя. У тебя широкая кровать, мы уберемся.
Теон был, вероятно, единственным человеком, знающим, как Робб краснеет. Румянец на его щеки ложился, как у Сансы.
— Плохая идея, — прошептал он тихо.
— Нормальная, — ответил Теон. Он-то как раз не боялся ничерта. В его мотивах было безрассудства на целую армию, — Я отключусь мгновенно.
Прежде, чем Робб продолжил сопротивляться, Теон растянулся по кровати, заняв место у стенки.
— С краю спать не буду, и не проси. Сам знаешь, придет серенький волчок…
Робб закатил глаза к потолку, умело скрывая свое потрясение. Теон вывел его из себя, потому и имел возможность наблюдать столько реакций. Робб был таким живым, когда злился, психовал, радовался или смущался.
Зачем он Старк? Робб бросил в сторону кровати вторым одеялом и отключил свет. Парень шурша раздевался в темноте, вздыхая как-то уж очень обреченно. Наконец матрас рядом дрогнул и прогнулся под тяжелым телом.
Теон перевернулся на бок, лежа на самом краю кровати, и попытался дотянуться до Робба. Не вышло.
— Если ты грохнешься и разбудить меня среди ночи, я тебя убью, — пообещал он в сердцах, — знаешь, сколько я нормально не спал?
— Я тут ни при чем, — вздохнул Робб
— Двигайся ближе, дурак ты такой, иначе я подвину тебя сам.
Они лежали, соприкасаясь внешними сторонами рук. Теон чувствовал учащенное дыхание Робба, далеко не сонное.
— Ну? И почему не спим? — уточнил Теон сардонически-театральным шепотом, прекрасно зная ответ.
— Сам скажи, ты умный, — Робб говорил медленно и нервно. — Кто грозился заснуть как убитый?
Теон повернулся на бок, провел кончиком носа по плечу Робба. Тот зашипел.
— Что за нахер? Теон!
— Извини. Не удержался.
— Слушай, я не железный. Когда ты прекратишь свои опыты?
— Мне нравится твоя реакция.
— Да? — уточнил Робб зло. — А если в следующий раз я разобью тебе нос, что ты скажешь?
— Скажу, что ты потом самоубьешься от чувства вины, — Теон смотрел, как вздымается грудь Старка, и думал, может, и вправду убьет.
— Дурак. Ну, не трогай меня, просто не трогай. Я так многого прошу? Ты слово нет понимаешь вообще?
— Понимаю. Но я еще ничего тебе не предлагал. А значит, не было «да», «нет». Не было выбора.
— Теперь ты заговариваешь зубы, — устало выдохнул Старк.
— Всего лишь констатирую факт, что ты чертовски хочешь, чтобы я до тебя дотронулся. И бесишься, когда я это делаю. Давай, уличи меня во лжи.
— Я прошу тебя не трогать меня, потому что могу не сдержаться, — выплюнул Старк сквозь сжатые зубы. — Сам же пожалеешь.
— А если не пожалею… — задумчиво протянул Теон. Любопытство меня погубит.
— Боги, Теон! Только не говори, что тебя потянуло на эксперименты. Я не хочу стать очередным экземпляром в твоём списке побед. Ты трахаешься со всем, что шевелится. Хочешь сделать это с парнем — иди к Ренли, Лорасу, хоть к обоим сразу. Меня оставь в покое.
— Ты прав. Я много с кем спал. И нет, я не пойду ни к Ренли, ни к Лорасу. Им прекрасно хватает друг друга. И ты не прав.
— И в чем же?
— Я не считаю тебя экземпляром, Робб. Ты слишком…
— Немедленно заткнись. Знать ничего про это не хочу.
— Я был груб с тобой тогда. Я не должен был.
— От-ва-ли!
— Я правда не думал, что ты всерьез гомо.
— Я шутил? Я, б л я, был похож на е б, а н о г о шутника?
— Нет, я не поверил просто. Робб, прости. Я раскаиваюсь. У меня было время подумать.
— Грейджой, последний раз предупреждаю тебя, ты придурок. Я едва сдерживаюсь, чтобы на тебя не наброситься.
— Понимаю… — Теон положил руку на шею Робба, медленно провел по ней.
— Да? Понимаешь? — Робб взорвался. Секунду назад он лежал рядом, и вот уже его тело вжимает в подушки Теона, а обе руки зажаты в его ладонях. От скорости захватывало дух. Теперь лицо Робба висело над ним, едва различимое в полумраке.
— Ни хрена ты не понимаешь, Грейджой. Я не могу просто с тобой дышать рядом, а ты провоцирушь, ноешь, бередишь.
Прежде, чем Теон успел ответить, Робб склонил лицо к нему, целуя. Что потрясло его больше — грубость или напор — он так и не решил, но поцелуй, больше похожий на укус, прервался так же внезапно, как начался. Робб вернулся на свою половину, скорчился в позе эмбриона, отвернувшись, всхлипнул, а потом вообще зарылся лицом в подушку, растянувшись на животе. Обе руки сжали голову в районе ушей, словно он не хотел больше ничего слышать.
Он сильный. Я уважаю его попытки. Сильный зверь не хочет быть хищником. Добровольно лопает морковь и варит шпинат на завтрак. Самовнушение, как полезны овощи и сколько в них витаминов.
Теон открывает рот, чтобы продолжить разговор, и понимает бессмысленность этой попытки. В пекло. Время слов прошло.
