И все же от его вида мне стало неуютно. Я понимала, что он в худшем случае лишь безобидный городской сумасшедший, но решила пересесть подальше от его взгляда и неприятного свиста. Забрав остатки пирога, рюкзак и коробку, я перебралась к стойке и устроилась на высоком стуле. Ник разговаривал со Стюартом и несколькими посетителями на другом конце длинной барной стойки, близнецы с собеседниками то и дело кидали на меня как бы случайные взгляды. Очевидно, что никто не ожидал увидеть здесь иностранку, да еще и в воскресенье. К тому же в такой дождливый вечер. Сюжет походил на начало готической новеллы: проливной дождь, стук в дверь, дом с привидениями.
Я рассматривала интерьер. Если бы не новенький блестящий музыкальный автомат в углу, было бы трудно угадать, в какой я эпохе. В таких местах время остановилось еще задолго до моего рождения.
Ко мне подошел Ник:
— Будешь что‐нибудь пить?
— А что, я выгляжу так, словно мне это необходимо?
— Ну, если ты пришла в паб и ты не санинспектор, то ты хочешь выпить. Другой вопрос, что ты, возможно, не готова в этом себе признаться. Понимать такие вещи и есть работа бармена. — С этими словами он ловко достал пустой бокал и, не успела я возразить, наполнил его искрящимся золотистым напитком. — «Стронгбоу»! — объявил он, словно фокусник после удачного трюка, и поставил пинту прямо передо мной. — Это сидр.
— Вообще я вино обычно пью. — Я с сомнением глянула на бокал.
— Тс‐с! — Ник резко прижал палец к губам. — Никому не говори об этом, пока ты здесь! А то все решат, что ты не клевая.
Я отхлебнула сидра. Он был кислый и освежающий, как будто я откусила от подмороженной антоновки с дачи, в нем чувствовался спирт. Мне начинал нравиться этот паб и эти люди.
— Ник, а ты давно здесь работаешь?
— Дай посчитать. — Он стал загибать пальцы. — Десять дней!
— Что? — удивилась я.
— Паб только открылся.
— Как странно, а я думала, заведение старое. — Я кивнула на потертый ковролин и изъеденную временем барную стойку. — А как же вырезка на стене? — Я махнула рукой в сторону заголовка про 350‐летний юбилей.
— Ну как сказать, сам паб очень старый, но он долгое время был закрыт. Восемь лет или что‐то вроде того. Новый лендлорд появился только недавно, и мы открылись в прошлый понедельник, пока в полуофициальном режиме. Заметила, даже музыки пока нет?
— А почему паб так долго был закрыт? — Мне стало любопытно. Если он пустовал восемь лет, значит, не работал примерно с момента твоего исчезновения. — И как вышло, что нет музыки?
— Никто не хотел или не мог выкупить его. Предыдущий лендлорд покончил с собой, повесился прямо здесь. — Ник указал на балку у меня над головой. — Говорят, поставил табуретку на стойку, как раз где ты сидишь сейчас, и закинул петлю вон на ту балку, ну и… А музыкальную лицензию мы получим уже совсем скоро.
Я ждала, когда он рассмеется, но лицо парня оставалось серьезным.
— Ты же шутишь, да?
— Отнюдь, я не стал бы шутить над этим. Мужик разорился, паб хотели отнять за долги. Говорят, его нашли только через неделю. Дальше были судебные тяжбы, и паб просто стоял закрытый. Еще одно здание с забитыми окнами в Ноутоне. Так было, пока его не выкупил новый хозяин.
— Ого, жуть какая. — Я почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек.
— Стю! — заорал Ник. — Я покурить, присмотри за баром! — Повернувшись ко мне, Ник спросил: — Ты куришь?
— Нет, но с удовольствием выйду подышать.
Я оставила свои вещи у стойки и последовала за ним с пинтой в руке. Мы прошли к двери, около которой сидел странный дед. Но его там уже не было, и я вздохнула с облегчением.
Мы вышли во внутренний дворик, Ник щелкнул выключателем, зажегся свет. «Сад» оказался размером с гостиную, пол был залит цементом. Вдоль высокого забора по краям проросло лишь несколько травинок.
— Ну вот, а я думала, «Beer Garden» — это и правда сад!
— Здесь можно курить и пить одновременно — в моем понимании, райские кущи, — хвастливо провозгласил Ник. — Хочешь еще одну местную страшилку?
— Валяй.
— Видишь следы? — Он показал пальцем на цемент.
Там виднелись отпечатки следов. Узкая тропинка — туда и обратно до дальнего угла сада.
— Это следы повесившегося лендлорда. Он забетонировал тут все за пару дней до смерти, а потом прошел по сырому полу вон туда, в самый угол. По легенде, он спрятал там свою заначку. У него была самая лучшая дурь во всем Ноутоне. Мужик знал толк в вечеринках. «Голова королевы» раньше славилась как место, про которое нельзя упоминать в приличном обществе.
Остаток вечера я провела у стойки, болтая с Ником. Он был забавным, но явно злоупотреблял марихуаной, потому что находил смешными очень странные и нелепые вещи. Он поведал мне про город, и в отличие от Ханны им с братом вроде бы тут нравилось. Я в ответ рассказала про университет и про Россию. Больше всего Ника поразило, что в России действительно есть туалетная бумага: прежде он был на полном серьезе уверен, что все пользуются только газетами. Он так удивился, что даже твитнул об этом, пока мы разговаривали.
