Девушка с плеером полностью

Он ухмыльнулся и потушил сигарету в пепельнице на одном из столиков.

— Ну вот, к сожалению, мой перекур закончился. Еще увидимся, — сказал он, закрывая за собой дверь.

Я достала телефон и набрала номер Ханны. Пошли долгие протяжные гудки.

Прохаживаясь по садику в ожидании ответа, я всматривалась в почерневшие от грязи и дождевой воды отпечатки в бетоне. Потом поставила ногу в один из них: моя стопа оказалась крошечной, следы были больше размеров на шесть. Настоящие огромные рабочие ботинки с ромбиками и еле заметной эмблемой «Доктор Мартинс». Я попробовала представить себе обладателя этих ботинок, а потом сравнить его с фотографией невысокого Алистера.

Ханна так и не ответила. Я оставила голосовое сообщение: «Ханна, привет! Это Ника. Зачем ты соврала мне, что вы с Джен были подругами до самого конца? Что ты пытаешься скрыть?»

Поднявшись наверх после короткой прогулки по душным и грязным улочкам Ноутона, я устроилась на диване в гостиной с чашкой отвратительного кофе, пачкой леденцов и телефоном. Как настоящая отличница, я приготовила листы бумаги и ручку, чтобы выписать самое важное. Может, как делают одержимые детективы в американских сериалах, развесить по стенам фото всех действующих лиц, соединив их ниточками и пунктирными линиями вокруг эпицентра этой истории — твоего исчезновения? Может, среди разрозненных фактов и людей и прячется ключ? Так сложно сконцентрироваться, когда живешь с ощущением того, что все происходит не с тобой и не по‐настоящему.

Не знаю, сколько прошло времени, но глаза у меня болели, а за окном начало смеркаться. Я поглядела на гору исписанных бумажек: сплошные схемы и корявые орнаменты из звездочек и букв.

Потерев глаза и размяв затекшую ногу, я встала и пошла на кухню отнести грязную чашку. Над верхушками домов алели лучи закатного солнца, делая все вокруг таинственным и волшебным. Мне вспомнилось описание из какой‐то сказки: когда последний луч солнца коснется стены, ты увидишь замочную скважину. Я проводила глазами этот последний луч, но он терялся где‐то за соседним домом.

Я открыла холодильник скорее в качестве ритуала, нежели правда пытаясь в нем что‐то найти. На нижней полке стояла начатая упаковка сидра «Стронгбоу». Никто не обидится, подумала я и достала банку. Она была ледяной и приятной на ощупь. Твой любимый напиток.

Я вышла к черному ходу с твоим айподом в руке. Жара спала, дышалось легко. Ночной ветер принес с пивоварни на окраине сладковатый хлебный запах. Я прислушалась. Отовсюду доносились звуки: кто‐то ужинал на улице, звенел бокалами паб, вдалеке проехал мотоцикл. Для меня лето всегда очень тревожное время: как будто кожа становится тоньше и я чувствую мир вокруг намного острее и ближе. Лето — это время, когда вещи случаются.

Удобно усевшись на крыльце, я вставила наушники в уши и открыла сидр. Сделав глоток, резкий и освежающий, я начала просматривать твои плей-листы в поисках нужного: «Время грустить».

Мне было уютно и немного грустно, как будто я вдруг физически ощутила, как стареют мои клетки, как я медленно, но неотвратимо двигаюсь к тому, чтобы исчезнуть, полностью раствориться, впитаться, прорасти, зацвести и опасть. Это чувство неотвратимости и неизбежности было пугающим и сладким одновременно. Но разве бывают простые чувства? Чем старше я становлюсь, тем хуже могу описать, что происходит у меня в голове. Мне кажется, я начала понимать, какое настроение охватывало тебя, когда ты сидела вот так в своем саду, глядя на сине-зелено-золотой отблеск заката над домами. Как будто ты все знала заранее и смирилась. Как будто так было нужно: я открываю глаза — ты стоишь передо мной, я закрываю глаза и вновь поднимаю веки — остается только ветер.

Я провожала глазами остывающее солнце, оставляющее позади тлеющий свет, когда почувствовала колебание воздуха у себя за спиной. Меня как будто обдало холодом.

— Джен? — тихо позвала я в темноту.

Рядом со мной присел Стюарт с банкой сидра. Я выдернула наушники и шутливо ударила его по плечу.

— Между прочим, уже третий раз ты вот так подкрадываешься! Надеюсь, ты знаешь, как оказать первую помощь при инфаркте.

— Извини, я поздоровался, просто не заметил, что ты в наушниках, — виновато усмехнулся он. — Опять.

— Да ничего страшного.

Пару секунд мы просто смотрели за колышущимися на ветру верхушками деревьев в соседнем саду.

— Вижу, ты очень любишь музыку. — Стю отхлебнул сидра.

— Это айпод сестры. Пытаюсь заглянуть ей в душу.

— Можно посмотреть? — Он протянул руку, и я положила холодный кусок перламутра в его раскрытую ладонь. Застрекотало колесико айпода.

— Что скажешь? — осведомилась я через несколько секунд.