— Ладно, — уступила я, — если не хочешь говорить первым, то я начну. Расскажу тебе о себе. Мне двадцать один год. Когда мне исполнилось тринадцать, моя сестра Женя, Джен, пропала без вести, а через три месяца умерла мама. Единственный ответ, который дали мне отец и полиция, был полной чушью. На самом деле всем было плевать на нее. Даже отцу. Даже мне. Но потом со мной кое‐что случилось. Я стала жертвой преступления, если угодно. После этого я поняла, что не смогу жить нормально, пока не найду сестру. Я чувствую внутри огромную зияющую дыру. — Я дотронулась до центра груди и перевела дыхание. — Поверь, я понимаю, почему ты отказался от мира. Всем плевать друг на друга до такой степени, что даже удивляешься иногда. Я тоже ненавижу мир. Вижу, тебе последние восемь лет дались нелегко. Ты скучаешь по Джен. Так почему же нам не помочь друг другу найти ее? То, что от нее осталось, Бен.
Он повернулся и посмотрел мне в глаза с неуловимым выражением, как будто мне наконец удалось достучаться.
— Хорошо, — только и сказал он. — Я скажу, что знаю.
— Спасибо.
— В ту ночь на Гласто… — Он на секунду прервался, а потом, будто собираясь с силами и переносясь туда, где ему совсем не хотелось находиться, начал рассказывать. — В ту ночь на Гласто всем вдруг стало очевидно, что между ними что‐то сломалось.
— Между Джен и Крисом?
— Нет. — Взгляд Бена немного прояснился. — Разве ты еще ничего не поняла? Она тут вообще ни при чем. Она была персонажем второго плана, катализатором, если угодно, сопряженным ущербом. Это история Криса и Марка. И вряд ли когда‐либо это было иначе.
Что? О чем говорит этот сумасшедший, Джен? Так думала я тогда, но решила не перебивать и послушать.
— Это всегда была и будет только их история, — продолжил он тихим голосом. — Хью — временное явление. Как и твоя сестра. Они оба лишь испытания, тупиковые повороты на их пути. — Бен поднял с земли прутик и принялся чертить в пыли комету с длинным хвостом. — Понимаешь, Крис словно дикое животное. И только Марк знает, как его усмирить. Кому‐то их отношения могли казаться странными, но им плевать. Они дружили с самого детства, понимали друг друга без слов, буквально читали мысли друг друга. Они как мозг и сердце, как одно существо. Иногда даже мне было жутковато, хотя я знаю обоих со школы. Так мы жили десять лет. Они запирались вдвоем, жрали кислоту и писали музыку. Шаман и алхимик. Любая успешная группа состоит из пары таких людей. Да что там группа, любой дуэт, будь то политика или бизнес, не важно. Крис — великий фронтмен, уровня Моррисона или Джаггера, а Марк — великий сочинитель, творец, художник, который предпочитает оставаться в тени. Они дополняли мысли и мечты друг друга, и из обрывков выходило нечто особенное, цельное. Я счастлив, что был частью этого. Мы играли в пабах и на выпускных вечерах, колесили каждое лето по местечковым фестивалям. Потом школа кончилась, Марк поступил в университет, Крис пахал на стройке и водил к себе баб, я работал в музыкальном магазине в торговом центре, но мы продолжали верить в мечту.
Он перевел дыхание и продолжил:
— Крис гениален. У него врожденный талант, сродни физической способности, скажем, скручивать язык в трубочку. Человек либо умеет, либо нет, и научиться этому никак нельзя, сколько ни старайся. А тут только представь, что ты умеешь отлично скручивать язык в трубочку, но что‐то постоянно мешает, и тебя сводит с ума, выжигает изнутри постоянное желание сделать это. А когда не удается — ты начинаешь разрушать все вокруг и прежде всего самого себя. Только Марк мог утолить его боль и дать ему то, что было по‐настоящему нужно. Марк умеет сказать словами и мелодиями то, что горит внутри Криса. Друг без друга они не могут. А Джен… — Он бросил на меня быстрый испуганный взгляд. — Она появилась в нашей жизни в роковой момент, когда после десяти лет попыток у нас наконец начало получаться.
Бен бросил на меня долгий бесстрастный взгляд.
— Думаю, она была ведьмой. Не сказочной, с метлой и черной кошкой, а настоящей, которая служит самому Сатане. Она заставила Криса почувствовать себя долбаной рок-звездой еще до того, как он правда ею стал. Понимаешь, когда с тобой спит такая девушка, как Джен, можно уже ничего особо не делать — ты и так на вершине мира. Но им с Крисом всегда было тесно в одной комнате, когда они не трахались. Она постоянно твердила всем о его гениальности, пока, ко всеобщему несчастью, он и сам в это не поверил. Она выпускала зверя наружу, а управлять им не умела.
Пару минут Бен молчал. Я начала думать, что он уснул, но тут он опять подал голос:
