Девушка с плеером полностью

— Первая суббота после девятнадцатого июня. Почти всегда Гласто начинается именно вокруг этой даты.

«Сон в летнюю ночь» — я вспомнила книгу в твоей коробке и почувствовала неприятное покалывание где‐то глубоко в переносице, как будто вдохнула красный перец. Но вслух ничего не сказала.

Бен сверкнул на меня глазами и нервно потер ладони о свои худые, обтянутые замызганными джинсами колени.

— Это место наполнено духами, добрыми и злыми. Люди, основавшие фестиваль, посвятили его друидским божествам. Они празднуют великий праздник солнцестояния. Это время, когда духи ходят по земле, говорят с людьми и завладевают их телами. Я думаю, друидские жрецы выбрали ее своей белой королевой и оставили там, на дне озера. — Он зашелся приступом глубокого лающего кашля.

Я поднялась на ноги, чтобы дать ему бутылку воды, но голову повело, и я ухватилась за ближайшую гору вещей, повалив их на пол.

— Что ты наделала! — вскричал Бен и принялся извлекать из‐под завала свои драгоценные бумажки.

— Тебе не кажется, что тут несколько жарковато? — Спросила я, утирая со лба испарину, пока он осторожно раскладывал по своим местам хрупкие, как крылья бабочек, истлевшие от времени и пальцев газетные вырезки. Пластинка кончилась, и в наступившей тишине раздался глухой рокот, доносившийся откуда‐то снизу. — Что это за звук?

Он прислушался.

— Наверное, с улицы.

— Да нет, это внутри дома. — Держась за стену, я поднялась и приоткрыла дверь.

Обжигающий черный дым ударил меня прямо по глазам. Я шагнула к перилам и глянула вниз. По ступенькам на второй этаж медленно взбиралось черно-рыжее жидкое пламя, будто перетекая снизу вверх. Первый этаж, сколько хватало глаз, был охвачен всполохами. Вверх, будто джинн из бутылки, столбом шел черный дым.

Я захлопнула дверь, но комната уже наполнилась гарью. Глаза саднило и щипало, горели щеки.

— Бен! — крикнула я. — Бен, пожар! Нижний этаж горит.

Он схватился за голову и побелел:

— Это они! Они нашли меня! Я не должен был рассказывать тебе.

— Бен, ты бредишь! Нам надо бежать отсюда как можно скорее. Если первый этаж горит, то скоро тут может обвалиться пол.

Я позвонила в службу спасения, и там ответили, что пожарные уже в пути.

Лампа потухла, комнату освещал только свет фонарей из окна. Значит, огонь добрался до проводки, подумала я.

— Тут есть выход на крышу?

— Есть, но он в комнате справа. Боюсь, вход туда… ограничен.

— А что там, прямо по коридору, за дверью?

— Ванная комната.

— В нее можно зайти?

— Там сейчас хранится моя коллекция снежных шаров и еще кое‐какая мелочь.

— Нам хватит там места?

— Думаю, да.

— Тогда бежим.

Я дернула на себя дверь, но она не поддалась. На секунду я подумала, что ее завалило с той стороны, но это было невозможно: створка открывалась внутрь. Я повернулась к Викерсу:

— Бен, ты что, запер дверь?

Вместо ответа он обнял свои колени и начал качаться. Я присела рядом с ним. От пола начинал идти жар.

— Бен, посмотри на меня. Ты действительно запер дверь? Зачем? Мы же умрем здесь!

Наши глаза встретились.

— Мы все равно так и так умрем. Они убьют нас, — пробормотал он.

— Да о чем ты говоришь?! Ты просто поставил чайник и забыл. Это просто чайник.

— Просто чайник? — В его глазах мелькнул проблеск разума.

— Да, — сказала я как можно тверже и спокойнее, как говорят с испуганными животными. Из-под двери начинал пробиваться черный дым.

Он продолжал смотреть мне в глаза. Я не могла понять, плачет он или глаза слезятся от дыма.

— Прости меня… прости, что я позволил им сделать это с тобой. — Бен как во сне погладил меня по волосам. Но видел он перед собой другое лицо, не мое.

Я заметила, что в сжатом кулаке блеснул ключ, и поймала пальцы, перебиравшие мне волосы.

— Бен, ты ни в чем не виноват. Ты замечательный.

Пол становился обжигающим. Надо было бежать. Покачиваясь, он зачарованно смотрел на меня, очевидно, вглядываясь в твои черты. Его словно охватил транс. Нужно было что‐то делать, чтобы спасти нас обоих. Тогда я наклонилась и поцеловала Бена прямо в губы, медленно и как могла нежно. Его пальцы разжались. Я схватила ключ и прошмыгнула к двери.

Распахнув ее, я бросилась вперед, но, видимо, от притока кислорода из открывшейся двери пламя, подбиравшееся к ванной комнате, развернулось, точно заметив новую жертву, и потянулось в мою сторону по деревянным перилам лестницы. Я отпрянула, но огонь успел лизнуть предплечье. Боль была ледяной и нестерпимой, откуда‐то из глубины моего тела вырвался крик.

— Черт, мы в ловушке!

Сквозь дым мне было видно, что Бен педантично складывал твои вещи в коробку, как будто ничего не случилось, как будто вокруг нас не полыхал огненный ад. С лестницы послышался резкий хлопок и треск — огонь добрался до первой банки с растворителем.

— Бен, — трясла я его за плечи, — нам надо бежать отсюда, Бен, пожалуйста!