Достав из пакета бутылку воды, я стянула с себя футболку, вылила на нее и обмотала вокруг лица. Затем сорвала с вешалки какую‐то тряпку и тоже облила водой.
— Бен, у нас отравление угарным газом, поэтому ты ничего не соображаешь сейчас, но поверь, надо убираться отсюда как можно скорее.
Казалось, он услышал меня. Я замотала тряпку вокруг его лица.
— Кажется, если я правильно помню, снизу температура ниже, так что придется ползти.
— Но ее вещи! Я не могу бросить их тут. Это же все, что у меня есть!
— Будет чудом, если мы сами не сгорим! — Я снова потрясла его за плечи.
Раньше я думала, что открытое пламя золотое и ослепительное, но в действительности огонь имеет в своей основе черноту, лишь подкрашенную и подсвеченную алыми и синими всполохами и оттого особенно непроглядную. А еще пламя оглушительно громкое, оно орет, ворчит, стрекочет, гудит, воет, как толпа на рок-концерте, подбираясь все ближе и ближе к самой любимой песне. Тряпка на лице превратилась в горячий компресс, но я не могла ее снять, иначе черный дым ринулся бы прямо мне в легкие.
Тропинка до ванной шла вдоль уже занимающихся перил, мимо коробок и банок и прочего хлама, которые завалили коридор до самого потолка. Я вспомнила про видеокассеты на ступеньках. Когда огонь доберется до них, дышать станет уже нельзя и мы умрем: даже не сгорим, не успеем, а просто захлебнемся собственной рвотой от удушья и паралича.
Я ползла как могла быстро, не чувствуя жара, стараясь не смотреть налево, где гуттаперчевое пламя ступенька за ступенькой подбиралось все ближе. Огонь шел по перилам и по потолку. Мы должны были опередить эти три луча, которые стремились навстречу друг к другу.
Мы уже почти достигли цели, когда я почувствовала пальцы Бена у себя на щиколотке. Я обернулась, он потянулся ко мне.
— Ты должна знать… — Но его слова затерялись в гуле.
— Что?
Пол под нами пополз куда‐то вниз. Пальцы Бена больно впились мне в лодыжку и потянули за собой. Я упиралась изо всех сил, стараясь тащить нас обоих вперед. Обернувшись, я прочла на его лице пугающую ясность мысли.
— Это сделал я. Я убил ее. Ее кровь на моих руках. — Викерс уставился на свою ладонь, словно она и правда была в крови. — Я помню, как она лежала мертвая, как я держал ее. — Он исступленно прикрыл веки.
— Что? — Мои слезящиеся глаза расширились от ужаса. — Что ты несешь?
— Смотри!
Он достал из‐за пояса кукую‐то тряпку и протянул мне. Я развернула ее. Это было твое платье, то самое, голубое, которое было на тебе в тот день. На лифе виднелось огромное бурое пятно. Кровь.
— Бен? — Я подняла на него взгляд.
Но тут пол под нами дрогнул и резко затрещал. Я попыталась схватить Викерса за запястье как раз в тот момент, когда под ним образовался огненный кратер. Массивные паркетные доски сначала вздыбились, а потом грузно опустились, охваченные пламенем. Скользкие пальцы вырвались из моей ладони, и тело Бена начало сползать вниз по наклонной без особого сопротивления. Его удерживало только твое платье, за которое он все еще хватался обеими руками. Но я должна была получить его: кровь — это улика, она ответит на все вопросы. С силой я дернула ткань на себя, но Бен был слишком тяжелым, он не слышал меня, тянул нас обоих вниз. Мои пальцы разжались сами, и я отвернулась.
Одним прыжком добравшись до двери в ванную, я посмотрела назад. Там зияла яма, со дна которой поднимались длинные языки пламени. Изо всех сил я толкнула дверь ванной плечом, и она поддалась. Я пролезла в щель. Ванная оказалась крошечной, зато там почти не было дыма. В темноте я ударилась коленями о гору вещей, перегородивших проход. Ухватившись за край раковины, я взобралась на баррикаду и ползком добралась до окна. На секунду я замешкалась, но тут за моей спиной раздался грохот взрыва, и из‐под хлипкой фанерной двери, единственной преграды между мной и преисподней, показались тонкие огненные пальцы, которые принялись отщипывать от дверного полотна кусочки, словно от хлебного мякиша.
Я схватилась за раму и с силой потянула вверх. Она со скрипом поддалась. В комнату влетел ледяной ветер, я сорвала с лица маску и прыгнула ему навстречу.
Не думала, что такое возможно, но я была счастлива, что Бен оказался сумасшедшим собирателем, потому что я приземлилась на кучу мусорных пакетов, набитых тряпками. Я даже не ударилась, только на секунду перехватило дыхание и потемнело в глазах. Издалека доносился разноголосый крик сирен. Ночное небо над головой затянули облака, отражавшие зарево пожара и синие проблесковые огни пожарных машин. Собрав силы в кулак, я перекатилась в дальний угол двора.
— Эй! На помощь! — крикнула я, вжавшись в угол.
Волосы у меня обуглились, я была босиком, лицо и руки пылали, но я была жива. Через забор заглянула девушка-констебль. Она посветила на меня фонариком.
— Вы целы?
— В доме остался еще один человек!
Через несколько минут подоспевший пожарный выбил дверь в заборе и на руках вынес меня со двора, усадив внутрь «скорой», припаркованной на безопасном расстоянии от пылающего дома.
