– Вот только не надо! Я думала, тебе придет в голову сказать что-то оригинальнее, чем «дело не в тебе, а во мне». Ты хоть знаешь, сколько раз я слышала эти слова? Думала, ты не такой примитивный. – Она подняла рюкзак. – Впрочем, знаешь, мне совершенно наплевать. Даже не понимаю, почему решила, что ты можешь быть другим. Вот ведь глупо. Ты такой же, как все остальные. – Эви надела рюкзак, стараясь не замечать удивленного взгляда Джека. Он смотрел на нее, буквально открыв рот. – Можешь мне поверить, Джек. Я не раз на себе проверяла, какими бывают мужчины. Дело, наверное, все же не в тебе, а во мне.
Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза. За спиной поднимался дымок от потухшего костра. Получился бы прекрасный план. Стоило ей подумать об этом, как на поляне появился оператор, свежий, как утренняя роза, гладко выбритый и чисто одетый. Остановившись, он перевел взгляд с Эви на Джека.
– Замрите, – сказал он и принялся настраивать камеру. – Трудная была ночь, верно? Может, повторите что-нибудь на камеру?
– Отвали! – бросила Эви, и оператор довольно ухмыльнулся:
– Вижу, вы оба вылезли не с той стороны спального мешка.
Черт, ей предстоит настоящая прогулка по минному полю!
Джек решил не обращать ни на кого внимания и идти в привычном для него темпе, тем более что Эви вполне за ним успевала. Он шел, опустив голову и засунув руки в карманы куртки. При этом не проронил ни слова. Переход будет коротким, не больше часа. Им предстояло отснять дополнительный материал, который потом вставят между сюжетами, и финальное интервью с Эви. Кто знает, получится ли? Джек поднял глаза. По небу плыли темные тучи, мешая солнечному свету пробиться к земле. Дождь, кажется, вовсе не собирался заканчиваться.
Его терзала вина за то, как он поступил с ней. Ожидал услышать обвинения. Всю жизнь ей приходилось страдать из-за того, что близкие считали ее недостаточно хорошей, и он своим поведением лишь подлил масла в огонь. Слишком уж занят мыслями о собственных комплексах вместо того, чтобы задуматься, что может твориться в ее душе.
Да и стоило ли ему обращать на ее состояние столь пристальное внимание? Вспомнить хотя бы о том, чем могли закончиться такие попытки в предыдущих случаях. Впрочем, он никогда не задумывался об этом серьезно, а сейчас поймал себя на мысли, что на этот раз не может повести себя как обычно.
– Тогда в лесу я сказал правду… – начал он, как только оператор отошел на значительное расстояние.
Джек не представлял, какой может быть его следующая фраза. На лице Эви появилось скептическое выражение, и он еще раз поразился тому, что решил вернуться к теме, которую оба считали закрытой.
– Давай забудем. – Она похлопала его по плечу. – Мне это уже неинтересно. Если бы я получала по фунту за каждый раз, когда меня обманывал очередной парень, давно открыла бы ювелирный магазин. Ничего страшного, переживу и на этот раз. Если не возражаешь, давай забудем о нашем разговоре, и тебе станет легче. Мне хочется скорее обо всем забыть. – Эви поправила рюкзак и нетерпеливо огляделась. – Приступим к делу.
– Ты решила, что поступить так с девушкой для меня типично?
Она вскинула брови и с вызовом посмотрела на него.
– Так вот знай, это не так. – Джек пристально смотрел ей в глаза, пока она наконец не отвела взгляда. Он поразился, насколько при этом равнодушным было ее лицо. Может, прошлая ночь действительно для нее ничего не значит? Он повернулся, чтобы убедиться, что камера не включена, и продолжил, понизив на всякий случай голос: – Что бы ни писали в прессе, те девушки просто мои случайные знакомые. И все. Между нами ничего не было. Ничего.
Похоже, последнее признание ее заинтересовало. Несмотря на то что дождь лил не переставая, она не сдвинулась с места, ожидая продолжения.
– У меня не было случайных связей, Эви. В прошлом я не раз обижал тех, кто был мне дорог, о ком я заботился. И все потому, что превыше всего ставил собственные интересы.
– О чем это ты?
Сейчас он мог рассказать о Хелен. О том, как, не оглянувшись, сбежал в армию и по возвращении домой узнал, что сестра в больнице, сломленная и очень слабая, а мама безутешна оттого, что была рядом и ничего не смогла сделать. Она неделю не могла связаться с ним, сообщить, что происходит дома. Сердце сжало знакомое чувство стыда за собственную несостоятельность в качестве сына и брата. По крайней мере, у него есть шанс объяснить свой поступок Эви.
– Я ничего не хочу знать, Джек. Не надо больше слов. Что случается в Шотландии, остается в Шотландии. Забудем обо всем.
День оказался удивительно легким. Почему же ей так тяжело? Ведь не пришлось висеть над пропастью или лезть в пещеру. Они проделали обратный путь до базового лагеря Джека, несколько раз останавливались, чтобы выслушать краткие инструкции об ориентировании на местности и оказании первой помощи. От Эви требовалось только стоять и слушать, придав лицу заинтересованное выражение. Затем она произнесла короткую речь на камеру о том, как было интересно и как много она узнала нового. Что тут скажешь?
