– Поверь, это никак не связано с твоим экранным образом. Ты ведь все мне объяснила, и я понял. Я сам это видел. Когда включается камера, меняются даже твои интонации, ты ведешь себя совсем по-другому. Со мной ты была не такой. Дело в том, что я стараюсь не привязываться к людям. И не люблю говорить о себе.
– Я это поняла. Ты бы знал, сколько часов я провела у компьютера, пытаясь найти о тебе хоть что-то, помимо того, что пишут в газетах. Ты всегда говорил только о своей работе.
– Я делал это намеренно.
– Почему? Тебе есть что скрывать?
Она специально произнесла эти слова шутливым тоном, надеясь, что сможет таким образом пробить стену, но выражение лица Джека стало жестче.
– В чем дело?
Внезапно смутившись, она натянула на себя простыню.
– Помнишь, ты рассказывала о том, как вела себя в школе? Как хотела стать своей для одноклассников.
Она кивнула.
– Со мной было то же самое.
– Правда?
– Я не о шикарной школе, а о давлении со стороны сверстников. Подростку необходимо стать частью коллектива, каким бы он ни был. Моя школа была ужасна, настоящий ад. Представь, что может быть, если в жизни подростка нет авторитетов, примера для подражания, лишь разнузданная толпа таких же никому не нужных детей. Денег у меня никогда не было. Мама могла только прокормить нас, на большее рассчитывать не приходилось.
Джек почувствовал, что краснеет. Так случалось каждый раз, когда он вспоминал о бесцельном болтании по улицам, в то время как мама убивалась на трех работах, чтобы как-то прокормить семью.
– Должно быть, тебе приходилось очень тяжело. – Эви положила ладонь ему на руку.
Джек поднял глаза к потолку с облупившейся штукатуркой. Ему было приятно ее внимание.
– Кончилось тем, что я попал в плохую компанию и влез в неприятности.
– Неприятности?
Джек выдохнул:
– Вандализм. Кража машин. Это трамплин для более серьезных проблем.
Эви сидела не шевелясь, хотя он полагал, что она захочет пройти в ванную, не пожелает в такой момент быть с ним рядом.
– Я обязательно попал бы в полицию, вопрос времени. Однажды мы подожгли машину, и половину моих приятелей арестовали. Если бы появились доказательства моей причастности, я бы оказался рядом с ними. Полицейские пришли к нам домой и до ужаса напугали мать. Тогда вмешался дед. Устроил мне выволочку за то, во что я превратил свою жизнь, сказал, что мне надо учиться ответственности, заботиться о матери и сестре.
– И что было дальше? Ты смог разобраться с полицией?
– Да, в некотором смысле. Я поступил не совсем так, как советовал дед.
– И что это значит?
– Ушел в армию. Сбежал из этого ада. Таким образом, моя жизнь кардинально изменилась.
Эви понимающе кивнула:
– Я читала о твоих заслугах в армии. Впечатляет.
Джек грустно усмехнулся и покачал головой.
– Да, но я тогда забыл об ответственности за маму и сестру.
– Как это?
Джек отвернулся, но затылком ощущал требовательный взгляд голубых глаз.
– Дед хотел, чтобы я нашел работу, порвал с дружками, помогал семье, остался в Лондоне. Но я испугался, что не хватит сил пойти против ребят, которых считал друзьями. Поступил как законченный эгоист.
– С чего ты вдруг решил, что уйти в армию – значит поступить эгоистично?
– Ты не поймешь. Просто решил все бросить и начать новую жизнь, вместо того чтобы попытаться наладить старую. Я оставил маму и Хелен в нищете. Ничего не сделал, чтобы мама не работала в трех местах, а у Хелен появилась надежда на лучшее будущее. Хуже всего, я просто поставил их перед фактом. В армии нашел все то, чего мне так не хватало, и это стало для меня откровением. Тренировки, жесткая система, иерархия, видимый результат. Мне нравилось, что у меня появилась возможность улучшить физическую форму. Именно об этом я и мечтал.
– Не понимаю, почему тебя мучает чувство вины? Уверена, твоя семья гордится тобой, тем, как ты смог организовать свою жизнь, защищал людей. Это точно. Ведь я испытываю такие же чувства к Уиллу. Для него армия – это все. Его предназначение. Не сомневаюсь, твоя сестра думает так же.
– С твоим братом все по-другому. – Она смотрела на ситуацию со своей точки зрения. В ее семье все мужчины были военными, поэтому Уилл сразу после школы отправился в Сандхерст. Ей не понять, насколько различны их ситуации. – Он ушел в армию, а тебя оставил в собственной квартире на попечение трастового фонда. Хелен же осталась ни с чем. Со временем мы даже перестали поддерживать связь. Я почти не писал и не получал писем. Совсем не звонил. Самое ужасное, я не сразу осознал, что потерял связь с семьей, занятый собственными делами. Серьезность положения я ощутил лишь тогда, когда позвонила мама и сообщила, что Хелен в больнице. Передозировка.
– Она пыталась покончить с собой? О, Джек.
Он отреагировал так же, когда услышал.
– Нет, Эви. Передозировка наркотиками. Она была наркоманкой, дилером один из моих так называемых приятелей. А меня не было рядом, я не смог ее остановить.
Эви нахмурилась и опустила голову. Теперь все становилось ясно.
– Поэтому ты занялся благотворительной деятельностью, чтобы помочь наркоманам?
Джек кивнул.
