– Я убью тебя.
Надежда Васи растаяла: слабо обученная девушка не могла тягаться с опытным мужчиной. Касьян замахнулся мечом, и Васе удалось отразить удар кинжалом. Маша сидела, покачиваясь, словно во сне.
– Маша! – отчаянно закричала Вася. – Вставай! Иди к двери! Беги!
Она толкнула ногой стол и попятилась, всхлипнув.
Касьян ударил сбоку, но Вася нагнулась. Ей показалось, что в углу стоит фигура в черном плаще. «За мной, – подумала она. – Он пришел за мной, в последний раз». Меч просвистел над головой: Касьян собирался разрубить ее пополам. Она едва успела отпрыгнуть.
На миг Вася устремила взгляд на призрака. Тамара поднесла руку к горлу. На этом месте у Васи когда-то висел талисман. Талисман, который связал ее… Затем Тамара в отчаянии посмотрела на Машу, и Вася все поняла.
Она несколько раз увернулась от меча Касьяна. Каждый удар был все ближе. Вася едва успевала вдохнуть. Маша все еще неподвижно сидела у печи. Прежде чем меч опустился в последний раз, Вася подбежала к девочке и нашла под рубахой золотую цепочку, тяжелую и холодную. Она рывком сорвала ее – металл разрезал кожу, и на шею ребенка брызнула кровь. Вася швырнула кулон в лицо колдуна. Она не промахнулась: камень сверкнул брызгами золотого и красного света, упал на пол и разбился.
Касьян увидел осколки и потрясенно уставился на Васю.
Он попятился. Его лицо начало меняться. Казалось, годы стремительно потекли, как из прорванной плотины. Внезапно Касьян превратился в костлявого старика с красными глазами. Вася увидела, что они стоят не в волшебном логове колдуна, а в пустой светлице великой княгини Московской, пыльной комнате, в которой пахло влажной шерстью и временем. Изнутри дверь была заперта на засов.
– Тварь! – проревел Касьян. – Тварь! Как ты посмела?
Он шагнул вперед, но теперь шел, спотыкаясь. Вася не забыла дни, проведенные под деревом с Морозко. Она уклонилась от его дрожащей руки и вонзила кинжал между ребер.
Касьян застонал. Но закричал призрак. У колдуна не пошла кровь, зато она потекла у Тамары, в том месте, где Вася ударила Касьяна.
Призрак согнулся и рухнул на пол.
Невредимый Касьян выпрямился и снова шагнул вперед, оскалившись, древний и бессмертный. Вася схватила Марью и теперь пятилась к двери. Марья шла с ней, дрожа, и с каждым шагом возвращалась к жизни. Она молчала, и ее глаза были глазами перепуганной, но живой девочки. Васе казалось, что с каждым шагом ее ребра прорывают кожу. Касьян все еще стоял с мечом…
– Тебе некуда идти, – прошептал Касьян. – Ты не можешь убить меня. И город в огне, убийца. Ты останешься в башне, пока твоя семья горит.
Он увидел ее лицо и расхохотался. Пустая яма его рта широко раскрылась.
– Ты не знала! Глупо не знать, что будет, если отпустить жар-птицу.
Вася услышала низкий рев снаружи, словно оповещающий о конце света. Она подумала о жар-птице, которая пролетела ночью над деревянным городом.
«Я должна убить его, даже если это станет последним, что я сделаю», – подумала она. Девушка оттолкнула Марью и уклонилась от летящего клинка.
В ее голове зазвучали нелепые слова Дуниной сказки: «Кащей Бессмертный прячет свою жизнь в иголке, иглу в яйце, яйцо в утке, утку в зайце…».
Но то была лишь сказка. Здесь не было иголки, не было яйца…
Внезапно мысли Васи словно остановились. В комнате осталась она одна. И ее племянница. И бабушка.
«Ведьмы, – подумала Вася. – Мы можем видеть то, чего не видят остальные, и оживлять угасающие вещи».
Вася все поняла.
У нее не оставалось времени на раздумья. Она бросилась к призраку и нашла на серой груди вещь, которая должна была там быть. Это был камень – или то, что от него осталось. В ее руке он напоминал кулон Маши, но был хрупким, как яичная скорлупа, словно годы и печаль выели его изнутри.
Призрак всхлипнул – будто от боли и облегчения.
Вася поднялась с ожерельем в руках. Ее ребра…никогда она не чувствовала такой боли. Она едва превозмогала ее.
– Положи это, – сказал Касьян. Его голос переменился, стал слабым и тихим. Он поднял меч к горлу Марьи и схватил ее за волосы. – Положи. Иначе ребенок погибнет.
Вася услышала, как за ней едва слышно вздохнул призрак.
– Бедный бессмертный, – сказал Морозко, но мягче, тише и холоднее, чем когда-либо.
Вася выдохнула с яростью и облегчением. Она не видела, как он пришел, но теперь он стоял рядом с призраком, похожий на сгусток теней. Он не смотрел на нее.
– Думаешь, я всегда был далеко от тебя? – прошептал бог смерти Касьяну. – Я был в одном вздохе, в одном ударе сердца.
Колдун крепче сжал меч и волосы Марьи. Он смотрел на Морозко с ужасом и слабой болезненной тоской.
– Какое мне дело до тебя, старый ночной кошмар? – прошипел он. – Убей меня, и девочка умрет первой.
– Почему бы тебе не пойти с ним? – мягко спросила Вася, не спуская глаз с его меча. Потускневший кулон грел ее руку, бился, как крошечное сердце. Такое хрупкое. – Ты вложил свою жизнь в Тамару, и вы оба не можете умереть. Вы можете лишь сгнить. Но теперь все кончено. Лучше уходи и обрети покой.
– Никогда! – закричал Касьян. Его рука с мечом дрогнула. – Тамара, – отчаянно прошептал он. – Тамара…
