– Там сегодня была не только комедия, – выдохнула она уже тише. – Я нашла Соню. Она… она больше никому не верит. И я не знаю, как к ней пробиться.
Макар потянулся через стол, коснулся ее руки и на секунду сжал пальцы:
– Ты справишься. Ты уже почти у цели. Я в тебя верю.
– Внешне она держится, – продолжила Катя, глядя в кружку с чаем, – но внутри там… словно пустота. Она отказалась говорить со мной, а потом… передала через Лешу кое-что.
Она медленно отодвинула тарелку с пирогом, ее рука дрожала, когда она расправила листок на скатерти, словно боялась сломать что-то хрупкое и важное.
– Детский рисунок, а мороз по коже.Макар присвистнул.
– Я пойду туда, – выдохнула Катя, глядя ему прямо в глаза. – Не могу не пойти.»
Макар молчал, но в его взгляде был ответ раньше слов. Тишина растянулась между ними. За окном по-прежнему стрекотали кузнечики, но у Кати внутри скребли кошки от давящей тревоги и боли за девочку.
– Сейчас пойдем? – тихо спросил он.
– Солнце садится.
– Влюбленным все нипочем. Кто станет думать почему молодая пара собирает цветы на поле?
Катя засмеялась, но в этом смехе сквозила хрупкость. Она знала: он видит насквозь ее дрожь под маской храбрости – и это пугало еще больше.
– Достань из коробки фонарик на всякий случай. И накинь ветровку.
Когда они вышли на луг, воздух пах скошенной травой и вечерней прохладой. Катя в задумчивости собирала ромашки, а он не спускал с нее взгляда. Иногда тоже срывал ромашку и подавал ей.
Солнце садилось и надвигалась тьма, но свету еще удавалось удерживать ночную завесу. Тишина звенела. Он приобнял ее за плечи и тихо шепнул прямо в ухо:
– Я рядом. Не бойся.
Они шли медленно, словно действительно гуляли, держась за руки. Но старались словно невзначай ступать все ближе к лесной кромке. Катя огляделась. Она несколько раз следила за Соней и теперь была уверена, что нужное место где-то рядом. За старой липой они заметили неприметную тропинку и свернули по ней в лес. В лесу пахло травами. Они осмотрелись и интуитивно пошли туда, где трава казалась притоптанной. Скоро они вышли к небольшому насыпанному холмику с камнем. Безымянная могила. И рядом засохшие ромашки. Плечи Кати беззвучно задрожали, из глаз хлынули слезы. Макар обнял ее порывисто, словно стараясь защитить от мира, в котором они оказались.
– Вот куда она ходила.
– Бедный ребенок, – выдохнул он, и в этом голосе была неподдельная боль, которую он всегда так удачно скрывал.
Катя опустилась на колени и положила свежий букет.
– Она сильная девочка, судя по всему, что я слышал.
Он не стал оставлять здесь Катю одну, хотя интуиция подсказывала, что стоило хорошенько осмотреть все место. Он дал Кате выплакаться, а потом, не отпуская ее руки, включил фонарик и пошарил лучом света вокруг. Просто лес. Просто мох. Ничего необычного с виду. Если не считать засохшие ромашки на земле и безымянную могилу. Он тихонько потянул ее чуть глубже в лес. Они ступали, стараясь не шуметь и не нарушать общего покоя окружающего мира. Вскоре они нашли еще две похожие могилы.
– Кто они? – шепнула Катя.
– Те, кто мешал. Те, кого убрали, – ответил он, не скрывая горечи.
Тишина стала липкой, как мед. И в этот момент лес наполнился звуком моторов. Они переглянулись. – Твою ж дивизию!.. А лес-то у нас с приколами.
Шум моторов нарастал, переходя в гул. Казалось, земля под ногами дрожит от тяжелых машин, проезжающих где-то совсем рядом, за линией деревьев.
– Они не должны быть здесь, – прошептал Макар, нахмурившись. – Здесь не должно быть дороги.
Катя вцепилась в его руку.
– Мы… идем назад?
– Нет. Надо понять, что там.
Он шагнул вперед, осторожно, стараясь не ломать ветки под ногами. Катя следовала за ним, сердце неистово колотилось.
За старыми молчаливыми елями открылось нечто странное: в лесу пролегала вырубленная просека, укатанная до плотного грунта, и по ней шли… пожарные машины. Целая колонна. Без сирен, с выключенными фарами. И все – с закрытыми брезентовыми тентами.
Макар замер.
– Черт. Это точно не учения.
Катя чувствовала, как в ней стынет кровь. Они спрятались за широким стволом дуба. Пахло влажной корой и выхлопными газами, которые в лесу казались особенно неуместными. Вибрация машин передавалась сквозь землю и проникала в ступни. Колонна шла так медленно и ровно, что шум моторов напоминал далекое рычание – монотонное, почти гипнотическое, будто сама земля затаила дыхание.
Макар выдохнул шепотом сквозь зубы:
– Кажется, здесь игра идет по-крупному.
Машины словно в замедленном кино проплыли перед их глазами и исчезли, словно их никогда здесь и не было. Где-то вдалеке прокричал свиристель.
Макар сжал Катино плечо:
– Пошли домой. Погуляли – и хватит на сегодня.
Назад шли молча. Катя чувствовала, что он обдумывал все увиденное и в его голове складывались логические цепочки. Ей не хотелось мешать. Но в конце луга, когда снова запахло скошенной травой, она тихо выдохнула:
– Мне страшно. Рядом с тобой – меньше, но все равно здесь страшно.
Макар обнял ее, не отвечая.
