Катя почувствовала, как заледенели пальцы. Полковник Соболев… Имя словно звенело внутри, отзываясь чем-то далеким и очень важном.
– Это отец… – шепнула она почти беззвучно.
– Чей? – не понял Леша.
Катя сглотнула и прикрыла глаза. Макар. Он говорил, что вырос в Озерске… У него не было отца… И фамилия… Она снова посмотрела на статью и заметила примечание мелким шрифтом:
«По некоторым данным, полковник вел расследование утечек особо опасных материалов. Связь между взрывом и гибелью офицера не установлена.»
Внутри все сжалось. Она вдруг поняла: Макар не придумывал ей фамилию. Он дал ей свою. Фамилию, доставшуюся ему от отца, которого он считал своим героем.
– Леша, – она подняла глаза на мальчишку, голос у нее чуть дрогнул, – ты даже не представляешь, какую вещь мы нашли.
– Дело не в дурацком спектакле?
– Спектакль тоже придется поставить.
Леша лишь хмыкнул, но с уважением посмотрел на Катю:
– Ну так вы мне потом расскажете?
Катя кивнула. Она не могла пообещать. Но кивнула. Потому что этот мальчик уже стал ее союзником.
– Обязательно… только чуть позже.
В библиотеку заглянула завуч:
–Вот вы где. А мы вас найти не можем.
– Я обнаружила себе помощника и мы хотим поставить спектакль к выпускному.
– Похвально, только помощник … – если бы спросили, я бы вам кого-то из ребят могла посоветовать.
– А мы вот уже познакомились с Лешей. А вы меня зачем искали?
– У нас сейчас будет пятиминутка, жду вас в учительской. – и она захлопнула дверь.
Катя быстро написала номер своего мессенджера и сунула в руку Леше:
– Сделай фото статьи и пришли мне. И поищи еще. Присылай все, что найдешь об этом взрыве и полковнике Соболеве.
Пятиминутка была ужасно скучной и длилась по меньшей мере полчаса. Катя от нетерпения не могла усидеть на стуле и все время смотрела часы. Потом пришлось еще остаться, чтобы выслушать пожелания коллег о мероприятиях, которым они бы были рады. Она соглашалась почти со всем, лишь бы побыстрее закончить. Как только получилось уйти, Катя направилась в библиотеку. Но Леши там уже не было, а газеты оказались убраны. Она еще раз проверила мессенджер, но никаких новых сообщений не увидела. Катя была расстроена, но вида старалась не показывать и держала лицо. Она попрощалась с библиотекарем и зашла за вещами. Уже на подходе к выходу, услышала звук приема входящих. Почти сразу же возле нее возник Леша:
– Пришлось чуть задержаться, это вам. И он исчез также мгновенно, как и появился. Катя зажала в руке листок, который он вложил, и, не глядя по сторонам, с идеально ровной спиной и дежурной улыбкой прошла мимо охранника.
Она боялась смотреть что там даже, когда очутилась на улице, помня слова Макара о том, что и у стен есть уши. Но пройдя два квартала, остановилось около красивой клумбы и словно невзначай посмотрела на свернутый вчетверо альбомный лист. На бумаге была зеленая закорючка в виде неровной галочки, которую она уже сегодня видела. Соня… Катя почувствовала дрожь в руках. Когда она развернула рисунок по всему телу пошли мурашки. На секунду мир перестал существовать. Только этот листок, легкий, как дыхание, и страшный, как приговор – на детском рисунке была могила и простой надгробный камень без табличек среди деревьев. Рядом с камнем – большой букет ромашек и подпись: “Отнеси ему ромашки. Пожалуйста”.
Слезы подступили к глазам. Но Катя лишь выдохнула и шепнула в пустоту: «Обещаю».
Глава 22. Лесная прогулка
В доме пахло свежим чаем и теплыми пирогами с яблоками. Солнце, опускаясь за горизонт, оставляло багряные полосы на шторах и мебели, словно кто-то осторожно рисовал акварелью. В саду стрекотали кузнечики, уютно и по-летнему мирно. Но под этой тихой картиной словно дышало что-то тревожное, незаметное другим, но явственное для нее. На душе было неспокойно.
Они только закончили ужин и она старалась не показать как взволнована и напугана некоторыми событиями. В груди натянулась тонкая струна, дрожащая от каждого слова, будто достаточно было шепота, чтобы она лопнула. Но губы продолжали улыбаться – слишком ярко, словно она играла комедию для зрителя, которого боялась разочаровать. Она выдыхала ровно и осторожно, но дрожь все равно просачивалась в голос – тонкой вибрацией, которую она пыталась замаскировать смехом, соищком широкой улыбкой и еще чем-то, застывшим в глазах. Она рассказывала о событиях сегодняшнего дня. О там как провела урок физкультуры и не позволила двум учителям поубивать друг друга прямо в первый день совместной работы. О том, как Леша пытался угрожать, а потом стал ее главным помощником. О библиотекарше и о завуче, обо всем, кроме того, что было действительно важно. Макар слушал, опершись подбородком на ладонь, и смотрел так пристально, что у нее начали путаться слова.
– Ну ты и актриса! – улыбнулся наконец он, глядя на нее чуть дольше, чем требовалось для шутки.
– Я заслужила свой Оскар? – подыграла Катя, чувствуя, как сердце стучит быстрее.
– Ты заслужила первую премию театра «Огни Саратова».
Катя засмеялась, но смех ее прозвучал натянуто. Она знала, что он видит это.
