– Я тебе так скажу… мне тоже не по себе. Но если что – я умею бегать быстро и могу носить на руках не особо тяжелых девушек с большими синими глазами.
– Я тоже умею быстро бегать, но на руках тебя точно не понесу, – она окинула его взглядом. Разве что потащить…
– Нет-нет, спасибо. Лучше я сам. Уверена, что бегаешь быстро?
– Мне так кажется. Ты произнес и по мышцам словно тепло разлилось.
– То есть мне не придется в этом городе бегать одному по утрам? Как раз хотел завтра утром начать пробежки, у меня даже спортивные трусы есть.
– Пф, – фыркнула Катя. – Ты давно запланировал это?
– Вообще-то только что, но всем говорим, что всю жизнь бегали.
– Хочешь убедиться, что все еще в форме, на случай если придется быстро убегать, – рассмеялась наконец Катя, ощущая как напряжение вместе с этим смехом покидает ее тело.
– Читаешь мои мысли, но бег по утрам – еще и прекрасная возможность понаблюдать за тем как просыпается город и особенно его жители, не привлекая внимания. А так как наблюдать будем вместе, уверен, что сможем заметить интересные детали.
– Есть еще кое-что, о чем ты тоже должен знать.
Дома пахло успевшими остынуть пирогами, и этот запах был таким уютным и настоящим, что они оба выдохнули, стоило закрыться двери за ними. Катя первым делом сняла ветровку, словно сбросила остатки лесного напряжения, и устало улыбнулась. Макар смотрел на нее так, будто хотел убедиться, что она действительно рядом: целая, невредимая.
– Вот оно… – он тихо выдохнул, – место, где можно дышать без опаски, по крайней мере пока.
Катя кивнула. Она насыпала корма Фараону и заварила им обоим горячего чая. Пар поднимался легкими клубами, и было что-то почти удивительное в этом спокойствии: несколько минут назад они прятались за деревьями, а теперь сидят за столом, будто ничего не случилось. Но и он, и она знали – это лишь иллюзия.
Макар оперся локтями о стол и впервые за весь вечер позволил себе устало выдохнуть.
– Не хотелось бы больше потрясений на этот вечер, но чувствую, что твое «кое-что еще» – это не о том, что ты сплела новую фенечку.
– Фенечку я тоже сплела, кстати, но подарила уже Нине.
– Когда ты только успеваешь? Слушай, дай мне пару минут позвонить шефу, и после этого я снова в твоем распоряжении.
Он, не глядя на нее, начал набирать не подписанный в мобильнике номер, который всегда помнил наизусть.
Катя встала и тихонько тронула его за плечо:
– Не звони пока, поздно уже.
– Когда узнаешь такие вещи, можно и ночью набирать.
– Не спеши пока. Сперва надо поговорить.
– Катя, неужели это не может подождать? – он раздраженно постукивал пальцем по столу. Его работа всегда была на первом месте. Не было еще в мире девушки, ради которой он мог отступить от заведенного распорядка. Она видела, что хоть он и молчал, внутри шла напряженная борьба.
– Не звони. Я… я просто прошу тебя. Дай мне показать тебе то, что изменит твое мнение.
Он тяжело вздохнул, поджал губы и отключил звонок, на который и так не было ответа.
Его руки машинально снова потянулись к телефону, словно он сомневался, как стоит сейчас поступить. Секундное замешательство. Телефон все еще был в руке, но он впервые посмотрел на нее так, как смотрят на человека, который может знать что-то очень значимое, то, что важнее всех инструкций и приказов.
– Катя… – голос у него дрогнул, но он взял себя в руки. – Если ты сейчас ошибаешься…
– Я не ошибаюсь, – тихо, почти шепотом ответила она, но ее голос прозвучал так твердо, что воздух между ними словно сгустился.
Он еще несколько секунд смотрел ей в глаза, затем медленно опустил руку с телефоном и выключил экран.
– Ладно. Показывай.
Он медленно потер шею, словно снимая внутреннее напряжение, и наклонился вперед, давая понять, что готов слушать.
Катя открыла в телефоне фотографии. Первым делом – старая газетная заметка с крупным заголовком: «Взрыв на объекте в Озерске. Погиб полковник Соболев». Макар вздрогнул. Он знал: отец погиб в аварии. Так ему всегда говорили.
Он подался ближе, взглядом впился в текст. В статье говорилось о том, что полковник Соболев вел внутреннюю проверку по делу утечек радиоактивных материалов и что взрыв мог быть не случайностью.
– Я… думал… – он не закончил фразу.
Катя осторожно пролистнула дальше. Следующий снимок был из той же газеты, но статья вышла неделей позже: «Соболев погиб в дорожной аварии. По ошибке ранее сообщалось о связи с ЧП на объекте. Но при тщательном изучении выяснилось, что события не связаны. Семья отказалась от комментариев.»
Макар выдохнул с облегчением:
– Вот… Видишь? Значит, все как и говорили. Авария.
Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. И тут же его взгляд снова вернулся к первой статье. Он перечитал текст, снова и снова останавливаясь на словах «внутреннее расследование» и «возможная связь со взрывом».
– Но почему… – он прикусил губу. – Почему я никогда сам не подумал про старые газеты? Почему не искал это?
Он провел рукой по лицу, в глазах мелькнула растерянность.
