Макар подошел и встал рядом. – Красиво, правда? – тихо сказал он, чуть касаясь губами ее виска. Катя кивнула, не отрывая взгляда. – Я впервые чувствую себя словно дома. – Ты и есть дома. Твой дом в каждом месте, где мы рядом. – Мне страшно, – призналась она. Он повернул ее к себе, не выпуская ее хрупкой фигуры из рук: – Мне тоже страшно. Но точно не из-за нас. Я боюсь встретиться с призраками прошлого… Не знаю, как задать ей вопросы о том, что случилось. Мы ведь никогда не говорили искренне. Но мне кажется, она поняла, почему мы едем. Я позвонил и сказал, что хочу приехать. Она не задала вопросов, а просто сказала, что испечет маковый пирог. Она всегда пекла его к семейным праздникам. Но не делала этого никогда после смерти отца. – Твоя мама знает, что мы едем вдвоем? – Знает и понимает, что это означает.
Катя не ответила и Макар объяснил:
– Она как-то раз сказала мне: «Ты поймешь, что встретил свою женщину, когда сам захочешь привести ее домой».
Катя кивнула и запрокинула голову, чтобы коснуться его щеки:
– Помнишь, я просила тебя узнать, не подавали ли в розыск кого-то пропавшего там, где ты меня встретил?
– Я говорил, что ничего не нашли. Максим тоже не смог объяснить твое появление.
– Я не к этому… – Катя замолчала на секунду, сжала его руку и, не отрывая взгляда от окна, прошептала: – Я уже несколько недель как перестала ждать, что меня кто-то найдет.
Она улыбнулась сквозь слезы, вытерла их ладонью и добавила:
– Я поняла, что уже рядом с тем, кого искала сама.
Поезд выходил из утреннего тумана, как и их судьба – на свет, где все наконец обретало смысл. Где больше не было места притворству. Только правда. Только они.
Такси остановилось у старого пятиэтажного дома. Водитель молча выгрузил их сумки.
– Приехали, да? – тихо спросила Катя.
Макар лишь кивнул.
Они подошли к подъезду. Старый домофон, облупленные буквы «Подъезд 2», знакомые ему с детства ступени. Обычная пятиэтажка с облупленной краской на балконах, немного перекошенными почтовыми ящиками у входа и аккуратно подметенной площадкой перед подъездом. В этом доме жило его прошлое – тихое, молчаливое, полное незаданных вопросов. Сегодня голоса детства казались ближе, чем когда-либо. И он был готов их услышать.
Макар смотрел на дом. Он казался маленьким и усталым, но по-прежнему живым и способным дать уют и безопасность жильцам. Макар взял Катю за руку, стараясь не показать своего волнения:
– Готова?
Она кивнула, и хотя у нее внутри тоже все дрожало, крепко сжала его пальцы в ответ – словно отвечая ему: «Я рядом».
Дверь подъезда была открыта. Лестница скрипнула под ногой. На третьем этаже пахло свежей выпечкой и цветами.
– Она испекла маковый пирог, – шепнул Макар, сделав глубокий вдох.
Он позвонил.
Дверь открылась почти сразу. В проеме стояла женщина – невысокая, с короткими седыми волосами, еще не пожилая, но с осунувшимся лицом. Она бросилась к Макару, порывисто обняла его и расплакалась. Ее глаза были красными от долгих бессонных ночей, но в них светилась такая радость и любовь.
Катя смотрела на них, затаив дыхание, и вдруг ее пронзила мысль: эта женщина ждала возвращения сына всю свою жизнь. Катя не смогла сдержаться… по ее лицу тоже потекли слезы, которые она машинально смахивала ладонью.
Мама чуть отстранилась, провела рукой по щеке Макара и, не отпуская его ладонь, тихо сказала:
– Заходите, детки. Дом ждал вас.
Они вошли в квартиру. Оставили вещи в комнате и сразу же вышли в кухню.
Тепло и уют встретили их сразу – запах ванили, свежей выпечки и чего-то такого близкого, будто родом из детства. На кухонном столе уже дымились чашки, а в центре красовался пышный маковый пирог.
Макар глубоко вдохнул и, чтобы прогнать волнение, улыбнулся, стараясь звучать бодро:
– Ну что я говорил? Пирог на месте. Мама всегда держит слово.
Мама вытерла глаза уголком платка, но на губах появилась усталая, добрая улыбка.
– Я всегда знала, что ты вернешься. По-настоящему, не так как во время наших прошлых встреч.
Она посмотрела на Катю – внимательно, мягко, с теплом, подошла к ней ближе, легко коснулась ее руки и тихо сказала:
– Ты добрая. У тебя глаза человека, который умеет прощать. Это самое главное.
Катя не знала, что ответить, и просто кивнула, чувствуя, как у нее снова перехватывает дыхание от этих простых слов.
Макар хлопнул в ладони, пытаясь разрядить атмосферу:
– Ладно! Пора пробовать пирог. А то вдруг он волшебный и отвечает на все вопросы.
Мама улыбнулась сквозь слезы:
– В нем нет ответов, сынок. Но в нем есть любовь. И это иногда важнее.
Они сели за стол. Мама разлила чай по чашкам, поставила рядом мед и варенье, словно всегда ждала этого момента.
Макар с улыбкой взял нож, отрезал большой кусок пирога и положил на тарелку Кате:
– Пробуй первой. У нас так заведено – гость всегда первый.
Катя улыбнулась сквозь легкую растерянность.
– Я…
Мама накрыла ее ладонь своей и сказала тихо:
– Она не гость, она тоже дома.
Макар подмигнул Кате, отрезал себе кусок и, поднося вилку ко рту, сказал:
– Ну вот, сейчас узнаем… каков вкус дома спустя столько лет.
