Женщина замерла, прищурилась, покачала головой с легким, но вполне красноречивым неодобрением. Она не успела ничего сказать, Макар опередил ее. н улыбнулся так тепло, что даже строгая дама в форме не смогла устоять.
– Доброе утро. У вас всегда так уютно и чисто в вагоне… Видно сразу, человек с душой работает. Можно нам два кофе? Горячего, пожалуйста.Макар не растерялся. Проводница смягчилась, уголки губ дрогнули:
– У нас всегда есть горячий кофе, для таких… благодарных пассажиров, – сказала она и, словно сговорившись с ним взглядом, вышла, прикрыв дверь. Катя прижалась к Макару и шепнула:
– Ты ее только что ввел в полный ступор. Макар усмехнулся:
– Я обеспечил доброе отношение к нам до конца поездки. Иногда людям просто нужно напомнить, что их труд видят и ценят. Ну и заодно переключить мысли в другое направление.
– Ты неисправим! Кстати, а что не так с твоим кофе в термосе? Его что, теперь выливать?
– Иногда ради хорошего отношения и мелких бонусов можно выпить и то, что принесут в поезде, – шутливо ответил Макар, целуя ее в висок.
Они оба засмеялись так тихо, словно боялись спугнуть это утреннее волшебство.
Дверь купе снова раздвинулась и проводница принесла два кофе. Макар улыбнулся:
– Спасибо! Эти стаканы – просто привет из детства, только ради них можно ездить на поездах. И кстати… вам очень идет эта новая форма. Особенно вот этот платок. Проводница окончательно растаяла, поставила кофе на столик с особой аккуратностью и добавила два сахарка в придачу.
– Если захотите позавтракать, у нас еще вагон-ресторан есть, – добродушно улыбнулась в ответ она.
Катя посмотрела на Макара с искренним восхищением:
– Ну ты, конечно, мастер дипломатии.
– У нас с тобой у обоих много достойных навыков, – подмигнул он.
Поезд снова издал протяжный сигнал, и Катя вдруг сказала:
– Знаешь, а я больше не хочу ничего вспоминать. Меня перестало это мучать. Я Катя Соболева, мне достаточно знать это. Я согласна быть твоей женой, Макар. Я так и не поняла, когда успела влюбиться в тебя. Такое чувство, что это всегда было со мной, с самого начала. – Это потому что в момент нашей встречи я был неотразим, признайся. Все как в сказке. Примчался на белом коне…
– На сером внедорожнике.
– Не перебивай мужа. Спас девушку и внес ее на руках в новую жизнь.
– Втащил в машину, чтобы потом высадить при первой возможности.
– У меня история выглядит романтичнее. Ее и будем рассказывать детям. Новое поколение нужно на хороших примерах воспитывать.
– Вот так сразу?! – рассмеялась Катя, сделав глоток кофе из стакана в красивом стальном подстаканнике с ажурными узорами. – Ты мне только сегодня в любви признался, а уже думаешь о легенде для наших детей?!
– Помнишь, чему я тебя учил? Надо всегда иметь план на любое развитие ситуации.
– С твоими планами у нас теперь две даты свадьбы: та первая, которую мы будем праздновать официально, и эта настоящая, которую будем отмечать вдвоем.
– Это я не подумав сделал. Теперь два подарка жене к годовщине готовить, – рассмеялся Макар.
Катя аккуратно выбралась из кольца его рук и открыла дверь купе. В тамбуре она практически столкнулась с проводницей. Та попросила подать пустые стаканы, улыбнулась уже совсем по-доброму и пошла дальше будить пассажиров по вагону.
Поезд мчался вперед, а за окном рассвет постепенно превращался в утро. Она приоткрыла окно и вдохнула свежий утренний воздух. Поезд мягко катился вперед, и за стеклом открывалась картина, от которой захватывало дух.
В легком розовато-золотистом свете рассвета тянулись бескрайние поля пшеницы – золотые волны колыхались под утренним ветерком, словно дышали вместе с землей. Между ними вспыхивали яркие островки подсолнухов, повернувших тяжелые головы к пробуждающемуся солнцу.
Через несколько минут картина сменилась, и на другом краю горизонта стало заметно, как голубой перелив льняного поля сливался с небом – нежный и почти нереальный, как сон. В низинах висел тонкий белесый туман, струился между растениями, окутывал редкие деревья, словно страж этого безмятежного пространства.
Вдалеке показался проселок, по которому ехал трактор, поднимая облако пыли за собой. На обочинах дороги она не могла рассмотреть цветы, но откуда-то знала, что там были васильки, ромашки и желтые лютики. Они склонялись от ветерка, словно приветствуя поезд.
Катя почти физически ощущала запахи полей иван-чая, зарослей полыни и примятой луговой тимофеевки.
