– А что тут скажешь. Следы все затоптали. Лейтенант прав – нормальный человек не будет похищать труп из морга, и осыпать его цветами. Чтобы столько цветов в лесу собрать, часа два надо. Цветы-то лесные, не купленные. И почему труп принесли к дому Брагина?
– А ведь он прав, Звонарёв, – Степан Николаевич снял фуражку и вытер пот тыльной стороной ладони. – Зачем труп принесли сюда? Она килограмм шестьдесят весит, на руках не донесёшь, а на машине…
– Товарищ майор, – в глазах лейтенанта сверкнули огоньки. – В морге темно. На улице темно. Оливию перепутали с Валентиной Брагиной. Потому и к дому принесли.
– Зачем?
– Может, обряд? Или секта?
– А Раскрепова? Она только что приехала? Да и про сектантов в нашем посёлке я бы сразу узнал.
– Секта в городе?
– Сделаем запрос. Брагина нашли?
– Нет его тут, – ответила Клавдия Уткина, жившая через улицу напротив дома Брагиных. – Я утром вышла корову доить, смотрю – Брагин у колонки стоит – в трусах, майке. Трясётся весь. Ну, думаю, ко мне с утра пораньше бежит. Остановился – воды глотнуть. А он стоит, как столб. Присмотрелась. А у него под ногами гора цветов и лежит кто-то. Перекрестилась я – пошла. Вижу – такое там! Такое! А Брагин увидел меня – глаза сумасшедшие. Закричал: «Это расплата мне! Расплата!» И убежал в лес. Я Вареньку, дочь его к себе увела.
Раздался звонок. Степан Николаевич вытащил из кармана сотовый телефон. Внимательно выслушал. Брови круто поднялись вверх. В глазах вспыхнуло изумление.
– Звонарёв, тут такое дело – из города звонили. Результаты экспертизы. На телефоне Подлесного, помнишь, в цветах рядом с убитой Раскреповой лежал, обнаружили отпечатки пальцев Ивана Меньшова. Это он положил сотовый на труп девушки.
– Вы подозреваете?.. – лейтенант встряхнул головой, словно внезапная догадка смешала все мысли в голове. – Но он же дурачок?
– Убить он не мог – я его с малых лет знаю. Тут как-то на птичье гнездо в траве наступил, рыдал, прощения просил, похоронил, цветами могилку… Так! Быстро найди мне Меньшова и на допрос!
– Степан Николаевич, – сказал лейтенант Звонарёв, – Меньшова привезли. Заводить в кабинет?
– Заводи.
Майор положил руки на стол, стиснул пальцы. Разжал, положил ладонями вниз. Во рту пересохло. Налил из чайника воду в стакан, выпил.
– Здравствуйте, дядя Стёпа, – поздоровался Ванька и широко, радостно улыбнулся. – Вы меня звали? Я скрипку принёс. В детский дом поедем?
– Садись Ваня, – Степан Николаевич кивнул на диван. Встал из-за стола и присел рядом с Меньшовым. – Играть на скрипке детям мы сегодня не поедем. Скажи мне – ты знал Катю? К Александру Тихонину из города приехала.
– Знал. Она, как огонь, красивая, а тронешь – больно. Родители погибли. В детском доме росла. Много, много, много плохих, злых людей встретила. Но теперь она очистилась от зла.
– Она тебе рассказывала про злых людей?
– Да. Я играл на поляне. Она пришла. Слушала. Потом рассказала. Потом испугалась, что рассказала. Сказала, что я дурак, что пожалеет меня. Она разделась. Я прогнал её.
– Когда ты в последний раз разговаривал с Катей?
– Я не разговаривал. Ночью я ходил на гору Крапивиха. Играл на скрипке. Шёл домой, слышу голоса. Женщина мимо пробежала. Темно было, не видел – кто. Вижу – Катя лежит на поляне. На той, где мы утром встретились. Лежит убитая, без одежды. Рядом с ней вилы мои лежат. Я утром сено ворошил. Оставил у копёшки. Нельзя её было злой, грязной на небеса уйти. Я вымыл её от крови в ручье. Унёс к дому Саньки. Он любил её. Цветов нарвал, чтобы очистилась. Крапивы – зло отгонять.
– А где вилы?
– Я под стог спрятал.
– А сотовый телефон ты положил?
– Я, думал, Катя уронила.
– А мужчину, там – на поляне, видел? Старшего лейтенанта Подлесного. Помнишь, с нами в детский дом ездил, соревнование проводил по метанию копья, стрельбе из лука…
– Помню. Но его не было.
– А учительницу Оливию Куприну помнишь? Звонарёв, достань из шкафа конфеты, – попросил Степан Николаевич. – Ваня, ты же любишь конфеты?
– Люблю, – улыбнулся Меньшов и развернул конфету «Белочка». – С орешками. Оливию Кирилловну я люблю. Она хорошая. Меня учила. Все смеялись надо мной – она учила. Конфетами угощала. В школу приглашала. Я играл на скрипке, она стихи читала. Мальчишки после этого не стали в меня камнями бросать, смеяться.
– Ты хотел, чтобы Оливия ушла на небо чистой?
– Да. Она встречалась с Кругловым Он плохой человек. Я хотел сказать ей.
– А зачем ты унёс Оливию к дому Брагина? На руках нёс?
– Я сильный. Сергей много пьёт, страдает через водку. Он Оливию убил. Он следил за женой. В парке. Подумал, что это Валентина с Котовым. Котов плохой человек. Сергей увидел Оливию утром перед домом. Зло в нём погибло. Очистился он. Хорошим станет.
– Откуда ты знаешь, что Оливию убил Сергей Брагин.
– Он мне сказал. Я ночью разговаривал с речкой. Вижу – Сергей бежит. В руках – вилы. Они в крови. Упал в речку. Хотел утонуть. Я его вытащил. Он мне рассказал, что убил Оливию. Думал, что это его жена Валя, там, на скамейке с Кругловым. Хотел Круглова убить. Голова кружилась. Видел только белое пятно.
– А Валентину Брагину ты видел?
