– У меня голова раскалывается, – майор потёр лоб кулаком. – Время обеда. Пошли – попробуем шашлык из молодого барашка. И вино у него отменное! Выпьешь – и голова ясная. Оживаешь.
В отделении майора ждала Клавдия Уткина. Она сидела в коридоре на диване и ругала племянника Ромку – лохматого мальчишку лет десяти.
– Вот привела оболтуса, – сказала Клавдия и дала мальчишке подзатыльник. Такое удумали. Рассказывай, давай!
– Клавдия Ивановна, в кабинет проходите, – Степан Николаевич открыл дверь ключом.
Сел за стол. Шашлык из баранины, красное вино тянули ко сну. Хотелось подремать на диване. Майор распахнул окно. Прохладный ветер закружил по комнате.
– Что он натворил?
– Натворил! – воскликнула женщина. – Он со своим дружком Валькой, ну, Галкиной Раи сын, в морг ночью полезли!
– В морг? – удивился Степан Николаевич. – На храбрость себя проверить?
– Если бы! – Клавдия дёрнула племянника за вихры. – С фотоаппаратом они туда полезли.
Степан Николаевич нахмурился, догадавшись, зачем мальчишки полезли в морг, и что хотели там сфотографировать.
– Сам рассказывай, – сказал Ромке.
Мальчишка большими карими глазами посмотрел на майора. В них затаился страх и в тоже время мальчишеская бравада.
– Мы с Валькой и так храбрые, – ответил мальчишка. – В прошлом году на кладбище ночью ходили. А в морге мы хотели Катьку голой сфотать. Типа, рядом с ней. Все обзавидовались бы. Валька даже предложил фотки по десять рублей продавать.
– Сфотографировали?
– Не успели. Мы только подошли, видим, дверь в морг открывается и мёртвая выходит. Мы с перепугу – в крапиву. До сих пор жжет, – для убедительности Ромка показал руки, в волдырях от крапивы. – Это Катька! Только не голая, как мы думали, а в серой куртке. Прислушалась она, огляделась и – обратно в темноту морга. Мы хотели убежать. Но она снова вышла…
– Катя, которая приехала к Тихониным? – уточнил Степан Николаевич. – Вы её раньше видели?
– Хорошо видели, – мальчишка хихикнул. – Она! Вышла, а на спине белый горб!
– Горб?! – Степан Николаевич откинулся на спинку стула, разочарованно скривил губы – думал – мальчишка сообщит нужную по делу информацию, а тот сказки рассказывает. Насмотрелся фильма «Вий», что недавно показывали.
– Мы подумали горб, – Ромка расширил и без того большие глаза. – Но это был не горб! Это была сама Катька. Мёртвая и голая!
– Ты меня совсем запутал, – сказал Степан Николаевич. – Из морга вышла Катя, живая, одетая в серую куртку…
– Живая, в куртке, черных штанах и чёрных кроссовках, – подтвердил Валька.
– И несла на себе Катю, только мёртвую и голую?
– Да! – Валька гордо подпрыгнул на диване.
– Ты в этом уверен?
– Своими глазами видел!
– Что было дальше?
– Ничего. Она себя унесла. А мы убежали. Вы её поймаете?
– Поймаем, – кивнул Степан Николаевич. В голове у него сложились мысли, как пазлы в единую картинку. – Спасибо Клавдия Ивановна. Вы его не ругайте. Он помог следствию.
– Не ругайте, – проворчала Клавдия. – Он следующий раз… пусть родители воспитывают.
Майор достал сотовый телефон и позвонил:
– Звонарёв. Иди в мой кабинет.
День 5
– Мне надо идти, – сказала Катя.
– Опять к Котову? – спросил Санька. Глаза потемнели. Он утором почувствовал себя сильным, а Катя была им унижена. Но сейчас она вновь насмехалась над ним. Стояла в белом лёгком платье, в белых босоножках на высокой шпильке. Вызывающе-откровенно смотрела на него большими голубыми глазами. Ветерок обжимал лёгкую ткань платья по фигуре.
«Стоит, как проститутка на панели», – Санька сжал кулаки.
– Что хочу, то и делаю, – рассмеялась Катя. Развернулась и пошла, покачивая бёдрами, зная, что Санька смотрит ей в след. «Пусть сходит с ума. Думал, что там – в бане, взял надо мной верх. – Катя обернулась и помахала Саньке рукой. – Я всегда выше! Скоро весь этот вонючий мир будет у меня под ногами».
Санька нащупал в кармане джинсов три сотенных купюры. «Тётка Клава не продаст, – подумал парень. – Куплю в киоске».
Через пятнадцать минут Санька вернулся домой пьяным. Сел на скамейку у палисадника. Сверху нависали ветки черёмухи. Лунный свет пробивался через них и осколками разбитого зеркала падал на дорожку.
– Проститутка, сука, – шептал Санька, глядя себе под ноги.
– Напился! – презрительно сказала соседка Клава Уткина, гоня перед собой телёнка, забродившего до темна за речкой. – Ещё материнское молоко на губах не обсохло, а туда же.
– Да что вы понимаете, – Санька вздохнул. – Я люблю её!
– Катьку что ли? – женщина хлестнула телёнка хворостиной, и тот послушно убежал в открытую калитку.
– Катю!
– Дурак ты, сопливый. Такую девку, как резвую кобылу, в узде держать надо. А ты для неё, так – очередное развлечение. Она с Котовым спуталась, тот при больших деньгах. Мой племянник Ромка тут про неё такое сказал. Она там, на водопаде, с Котовым такое выделывала!
– Убью, гадину! – вдруг закричал Санька. Вскочил на ноги, подбежал к сваленным у забора чуркам. Там в большую чурку был воткнут колун. Схватил и затряс в высоко вскинутой руке. – Убью, сучку!
Со двора прибежал дед Лёня. Со всего маха отвесил Саньке оплеуху, вырвал из рук колун.
