Покинув здание торгового центра, Максим не нашел Свету среди эвакуированных и уехал один. Возможно, она уже дома, обиженная и расстроенная. Дождь, моросивший с самого утра, успел усилиться и своим шумом сбивал мысли в кучу. Сжимая руль, Максим так и не выпустил из рук плюшевого панду, которого поднял «тогда». Игрушка смотрела веселым взглядом на мокрую дорогу и деревья на обочине. «Сейчас лучше остаться одному и дождаться новостей о том, что людей снова запустили, а праздник продолжился. Света, если и приедет домой, будет болтать без умолку о несправедливости всего и вся.» – заключил он.
Выделяясь среди серого города, по безлюдному тротуару шагала Ева, не особо боясь простудиться из-за очередного дождливого дня в северной столице. Увесистые кроссовки невесомо перепрыгивали через лужи Херсонской улицы. Максим заметил ее боковым зрением, и в голове тут же родился план, жестокий и коварный, достойный Евы.
Максим опустил стекло и нажал на клаксон. Эффект неожиданности сработал на все сто, девушка от испуга подпрыгнула на месте и со злостью обернулась на звук. Выражение злости моментально сменилось на удивление, затем она ехидно улыбнулась и гордо вскинула голову. Как-никак, ее-то план сработал – праздник был бесповоротно испорчен.
– Как тебе погода? – поинтересовался Максим в девичьей манере Евы.
– Стало холоднее, – съязвила она, продолжая идти вполоборота. – Все еще хочешь меня убить?
– Нет. Хочу отвезти тебя домой.
– С чего бы это? – она недоверчиво прищурилась.
– У меня есть кое-что для тебя.
– Место на кладбище? – этот резкий всплеск наигранной заботы со стороны Максима беспокоил Еву больше, чем возможность неплохо отхватить люлей за свои выходки. Замерзая под дождем, который острыми каплями летел прямо в лицо, безусловно, хотелось сесть в машину и хоть немного согреться. Но соглашаться вот так сразу было неприлично, да и страх неизвестности не позволял.
Мужчина поднял панду, и Ева засмеялась. Этот милый пушистик выглядел так беззащитно в мужской ладони. Максим слегка потряс игрушкой, как маньяк, привлекающий ребенка конфетой. Он был готов добиться своего, о чем говорил его суровый цепкий взгляд. Фамилия то и дело напоминает о себе.
