Сегодня я весь день пролежала на кровати…Мама пыталась уговорить поесть, но я отказывалась…Она каждый час приходила ко мне…Смотрела, вздыхала, уходила…Снова приходила…просила съесть то, что она принесла и уходила…
Я же просто лежала и пыталась уснуть…В темноте мне не нужно притворятся…
Сегодня я тоже совсем не ела и не вставала…Мама обеспокоенно расспрашивала меня и я отвечала, что устала и хочу спать…Закрывала глаза и ждала ее ухода.
— Если ты сейчас же не поешь, я силой заставлю! — крикнула мама.
Я продолжила лежать.
— Эльвира! Я сказала, вставай! — она схватила меня за руку и потянула на себя.
Я нехотя села на кровати.
— Ешь, — уже спокойней произнесла и поставила на мои ноги поднос.
Я сглотнула.
— Я не хочу, — произнесла тихо.
— Эльвира, я сказала, ешь! — она стояла около кровати, скрестив руки, и ждала моих действий.
— Мам, пожалуйста, я не хочу, — я отодвинула поднос.
Я почувствовала, как в горле внезапно пересохло. Я сглотнула комок, застрявший там, но лучше не стало.
Голова слегка кружилась.
Я ненавижу себя за то, что не могу вести себя нормально…
Меня начинает тошнить, когда я смотрю на яичницу, салат и картофельное пюре.
— Если ты сейчас же не поднимешься, — злится она.
Я не реагирую.
— Вставай! — орет она и хватает меня за ткань кофты на плече.
Поднос с грохотом падает на пол, когда она рывком дергает и я встаю, чуть не падая.
Слезы закипели у меня на глазах. «Только бы не разреветься, только бы не разреветься», — заклинала я про себя, ну, и, конечно же, слезы хлынули градом из моих глаз.
Я оттолкнула ее руку и выбежала в коридор. Спустилась на первый этаж и распахнула входную дверь. Глубоко вздохнув, побежала на дорогу, спотыкаясь.
Со всех сил бежала не понимая куда…Только бы подальше от этого сумасшествия…
Холод накрывает меня полностью…Он пробирается мне в рот…обволакивает горло…заполняет легкие…
Капли дождя смывают слезы…Земля липнет к коже…
Я слышу как он набирает землю лопатой, скидывая в яму. Набирает — бросает…Набирает — бросает…Набирает — бросает…
— Как тебя зовут? — слышу его вопрос и вздрагиваю.
Набирает — бросает…
— А ты все сидишь и плачешь…
Набирает — бросает…
— Ты хочешь остаться с трупом?
Набирает — бросает…
— Ты только посмотри на нее. Разве не красиво? Она вся в ранах, но остается прекрасной…
Набирает — бросает…
— Не считая ее грязной души…
Набирает — бросает…
— Ты интересная…
Набирает — бросает…
— Я еще не закончил…мы еще поиграем…
Набирает — бросает…
— Грешники…все…а ты?
Я слышу как он прыгает в яму.
— Я хочу твою душу, — слышу его шепот и еще больше зажмуриваюсь, не переставая закрывать голову руками.
— Ты же не хочешь закончить так же?
Вдруг теплая рука накрывает мою холодную руку, его ладонь мягкая и гладкая. Парень хватает мои руки и тянет вниз.
Он берет мое лицо в ладони.
— Я не хочу терять тебя. Я совершил смертельный грех и только ты можешь меня простить. Разве не смешно звучит?.. Открой глаза.
Я не слушаюсь. Не хочу видеть это…Этот ужас такой…Я не верю…Это происходит не со мной…
— Ну же, — опаляет горячим дыханием мои губы.
Я вся дрожу.
Медленно открываю глаза и несколько раз моргаю, прогоняя слезы.
— Мы возвращаемся домой, — говорит он.
Его голубые глаза горели ярким блеском, в предчувствии чего-то очень интересного…
