Я чувствую, как его теплые пальцы зарываются в мои мокрые волосы. Он пропускает их сквозь пальцы, поглаживает, накручивает на палец и, наклонившись, нюхает. Он рассматривает их так пристально, как будто впервые видит.
Я чувствую боль в виске и шее. Стоит только немного повернуть голову и она гонит мурашки по телу.
А губы…я их не чувствую…Мои губы пересохли, и я сглотнула.
Не хочу облизывать их…нет сил…Я ничего не хочу…
— Расскажи мне о твоем отце, — просит меня Павел.
Он купил мне мягкий плед.
Заставил поудобней сесть и завернутся в него.
Чтобы я себя лучше чувствовала…как глупо…
— Нечего рассказывать, — беззаботно произнесла я.
За окном уже октябрь. Желтые листья падают, оголяя кроны деревьев. Вероятно, скоро начнутся дожди…
Завтра же ничего не случится? Все будет хорошо, да?
— Эльвира, насилие бывает разным: психологическим, физическим, экономическим. Но последствия насилия в семье всегда есть.
Я съеживаюсь, сворачиваюсь в клубочек в углу дивана и натягиваю плед, как кокон.
— Я не хочу об этом говорить. Это в прошлом, — тихо произнесла я, смотря в окно.
— Такое прошлое влияет на человека в будущем. Человек вырастает замкнутым и тревожным. Он всегда насторожен и никому не доверяет.
— Я не хочу об этом говорить, — чеканю каждое слово, вкладывая в них, как можно больше ледяных ноток и настойчивости.
Я не буду с ним говорить об этом…
— Сколько времени это продолжалось? Твоя мать сильный человек.
На этом месте я сжимаю свое запястье под пледом, впиваясь ногтями в бинт, удивляясь, как быстро и без предупреждения все может превратиться в полное дерьмо…
— Появляются такие три последствия насилия в семье: недоверие, гиперчувствительность (настороженность), сверхответственность и бессилие. Это все я вижу в тебе.
— Меня похитили! — срываюсь я на крик. — А вы пытаетесь найти причину в насилии в семье, которое было больше пяти лет назад?!
— Эльвира, я не пытаюсь причинить тебе боль. Я хочу узнать твою историю, твои чувства. Я хочу помочь тебе пережить все это. Я хочу сделать тебя счастливым и здоровым человеком.
— Тогда перестаньте копаться в прошлом, которое не касается похищения.
— Я должен увидеть всю картину, чтобы разобраться во всем.
Он встает и приближается ко мне. Павел садится на край дивана около меня.
Я перевожу взгляд на окно. Меня напрягает такая дистанция…
— Недоверие… Те, кто переживал насилие в детском возрасте, ощущают себя несправедливо обиженными — и опасаются повторения ситуации. Они более склонны к контролю даже в близких отношениях. Это порождает холодок и недоверие, отчужденность — и одновременно желание оказаться в максимально безопасной обстановке. Чувствительность… Чуткому человеку тяжело жить. Он все время замечает то, что остальные вытесняют, не замечают, воспринимают как часть «фона». Из-за чрезмерной сконцентрированности на всем сразу выросшему в обстановке насилия сложно сфокусироваться на своих желаниях. Ответственный человек ответственен за себя и за стариков или детей. За тех, за кого он взял ответственность в здравом уме и доброй памяти. Человек, переживший в семье насилие, выходит из этой системы с «покореженным» аппаратом. Пока он выживал в сложных условиях, он пытался брать ответственность за насильника: может, я не то сказал (а); сделал (а) не так; подумал (а) не о том; не соблюдал (а) определенные условия.
Я сглатываю.
Воспоминания накрывают волной чувств, которые убивают меня…
В груди нарастает боль, она сжимает сердце.
— Эльвира, ты столкнулась с насилием в детстве, а потом снова, когда тебя похитили.
Я моргаю, и слезы катятся по щекам. Не знаю…из-за боли в запястье…или из-за воспоминаний и вины…
Павел осторожно вытирает слезу с моей щеки. Я немного поворачиваю голову вправо, чтобы он перестал. Психотерапевт убирает руку и садится немного дальше, увеличивая пространство между нами.
— Расскажи мне…
— Я не буду об этом говорить.
Я облизываю пересохшие губы и отпускаю свое запястье. Оно пульсирует болью.
— Я уже рассказывала это…и мне не стало легче.
— Ты говорила об этом с родителями?
Я молчу.
— Неужели…с кем-то из них…
— Нет, — произнесла хрипло.
Мне наплевать, что он подумает.
Разве я могу рассказать ему, что демон знал все мои мысли…Он видел все порезы и гниль моей души…
— Как его звали?
— Я не могу…
— Что ты имеешь в виду?
Я судорожно сглотнула.
Снова облизала губы от волнения.
— Олег, — выдавила тихо.
— Олег? Его звали Олег? Ты знаешь фамилию или…
— Вы не поверите…
Он вдруг положил свои ладони мне на плечи.
— Посмотри на меня, пожалуйста.
Я неуверенно перевела взгляд с окна на лицо Павела. Его добрый взгляд поддерживал меня.
— Я верю тебе.
Я взглянула на его галстук.
На нем можно повесится…
Я улыбнулась своим мыслям.
— Эльвира?
Я перевела взгляд на лицо мужчины.
— О чем ты думаешь? Будь со мной честна.
— Быть честной? — задумчиво произнесла я, заметив маленький шрам на его шее. — Я посмотрела на ваш галстук и подумала, что на нем можно повесится.
— Ты бы хотела это сделать?
— Нет, — честно отвечаю.
— Ты хочешь чтобы это произошло со мной?
Я нахмурилась.
