— В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх; потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви, — задумчиво произнес он.
Мое сердцебиение стало медленным. Я заметила, как черная мокрая майка облепила его накаченное тело. Даже кубики видны…
Разве не смешно?!Разве я не должна этого не замечать? А разве можно не заметить?
Если уж умирать, то с красавчиком?
Я как-то грустно улыбнулась, чувствуя что скоро потеряю сознание.
Я должна вернутся…
— А искуситель то с ядом, — услышала где-то далеко, только сейчас заметив, что брюнет присел около меня и осматривает мою ногу.
Я тряхнула головой, чтобы прийти в себя, но окружающий мир начал кружится только больше.
— Я умру, да? — шепотом спросила и, не контролируя себя, протянула руку к брюнету.
Я схватилась за материю его футболки.
— Пожалуйста…помоги…
Я почувствовала что-то теплое на лице…слезы…
Брюнет ухмыльнулся и поднял меня на руки.
Я крепко обняла его шею…так крепко как только могла…Казалось, что он мой единственный шанс выжить…
Не знаю…может у меня были галлюцинации, но…я видела как черные змеи расползались перед нами…перед каждым его шагом…
— Кто ты такой? — последние слова, которые я смогла произнести.
Все было в тумане. Я уже не могла открыть глаза, чувствуя тепло его тела.
— Я твой грех, Эльвира, а ты моя…
Темнота…но не холод…
Мама разговаривает с отчимом по телефону. Электричка, дергаясь и скрежеща, трогается с места. Прислонившись головой к холодному окну вагона, я смотрю на проплывающие мимо дома с наушниками в ушах.
В сотый раз прослушиваю музыку, с которой я увидела его…
Как глупо…
Я ненавижу себя за это. Я ненавижу все вещи, которые напоминают мне о нем…но все равно слушаю…Так, может, я предаю «нормы» человечества? Я ненавижу это волнение…оно сжимает все внутренности и заставляет дрожать…Мне нужно лечиться?
Если я думаю не так как другие, это означает, что я больна?
Дом, который я вижу почти каждый день, напоминает мне о том, что это не сон…Дом, в котором я испытала сколько страха и ужаса, сейчас вызывает только ожидание…Дом, который служит гранью между мертвым миром и адом…
Да, я называю этот мир…в котором я сейчас…мертвым…Потому что я смотрю на людей и не вижу жизни…
Это как время…бесконечное время…рождаются…умирают…рождаются…умирают…Я ничего не вижу…Пустота…Внутри и снаружи…
Я перевожу взгляд на детей, которые сидят на коленях родителей. Жизнь…Мы рождаемся, чтобы прожить жизнь…вот и все…
Я не понимаю их…они не поймут меня…
Я вижу то, чего они не замечают…Они принимают это как фон…не замечают самого главного…
Или это я чего-то не замечаю и не понимаю?
Я глубоко вздыхаю, сжимая кулаки.
Третья остановка…
Я внимательно смотрю на дом.
И не понимаю…
Я боюсь, что он так же выйдет на террасу или…что его не будет?
Электричка двигается, и я провожу взглядом отдаляющийся дом.
Вспоминаю вчерашнюю истерику в кабинете Павела…его обьятия…его слова…После сеанса меня забрала мама…машина у отчима…мы ехали на электричке…Так бывает часто…
Я старалась не обращать внимание на дом…Я даже закрывала глаза…Казалось, стоит увидеть…и я снова окажусь в нем…Но вчера…я почему-то не зажмуривалась…
Мы о чем-то говорили с мамой, а потом…Я мельком увидела его…или тень…или…не знаю…Электричка двинулась…а я вскочила и побежала по вагону, не отрывая взгляд от окон, в которых виднелся дом…терраса…
Я подбежала и прислонилась к последнему окну вагона, всматриваясь в отдаляющийся дом, но ничего не увидела…
Мама испугалась…Я сказала, что увидела что-то странное на небе…вот и все…
Окна вагона совсем не вытирают…Пыль…грязь осталась на моих ладонях…и немного на куртке…
Как будто моя душа становится такой же как и мои ладони, когда я делаю что-то грешное…
Смешно…
— Ничего, ничего, девочка моя, я с тобой, я рядом. Ничего не бойся, я не дам тебя в обиду, — слышу его голос где-то далеко.
Я снова в пещере…Мне очень холодно…
Мои ладони пытаются отодрать лед с шеи, но в итоге кожа на ладонях замерзает. Когда я рывком отцепляю их от льда…вижу свои окровавленные ладони…Куски кожи остались на слое льда на шее…
Мое отражение на всех глыбах льда…Они показывают мне мою беспомощность…мое уродство…
Я задыхаюсь…
Ветер гнал листья по дорожкам двора, нещадно раскидывал и прибивал к бордюрам. Я сидела на диване, взобравшись с ногами, перелистывала фотоальбом, разглядывая снимки, которые сделали Павел и его жена.
Они всегда улыбались и выглядели правда влюбленными. Его жена блондинка с мягкими чертами лица и стройным телом.
Укол зависти и я перелистываю страницу.
На снимках холодная зима и пара в одинаковых куртках. Они держатся за руки и улыбаются.
— Лилия, — врывается в мои мысли голос Павла.
Я перевожу взгляд на психотерапевта. Он сидит за столом и нервно вертит ручку между пальцами. Павел замечает мой взгляд, кладет ручку на стол и подпирает кулаком подбородок, замирая.
— Ее так звали, — неуверенно говорит он.
Звали? Неужели…
Я ухмыляюсь.
