— Вы не сможете облегчить мои страдания. Все то, что я испытала, навсегда останется внутри. Вся боль, унижения, ненависть остается с человеком и только слегка притупляется со временем. Мы не можем просто выплеснуть это и забыть. Рассказать кому-то о своих проблемах — означает снова испытать боль и все другое. Люди впитывают в себя разочарование, предательство и всю остальную грязь. Они до самой смерти все это держат в себе… Все грехи…слова, которые причинили боль другим…вина…совесть…все это угнетает… Никто исправить свои ошибки не может… После смерти нас будут судить, — произнесла я последнее предложение и поняла, что повторяю слова…его слова…
Я хочу услышать его голос…
— Ты часто думаешь о смерти? — спрашивает Павел.
— Не чаще, чем вы думаете о ней, — ответила я. — Все задумываются о смерти.
— Ты уходишь от ответа, — укоризненно произнес Павел. — Ответь, пожалуйста.
— Не чаще, чем обычно, — произнесла я и слегка пожала плечами.
— Ты когда-нибудь хотела…умереть?
Я устало вздохнула.
— Бывали такие моменты…у кого они не возникают? Или, например, ненависть…она может внезапно возникнуть к самому близкому человеку и так же исчезнуть.
— Интересно…
— Разве не было у вас такого? В приступе ярости не возникало чувства фальшивой ненависти к близкому человеку?
— Ты про жен…
— Нет, я про…всех. Родственника…сестру, брата…неважно…было?
— Да. Каждый такое иногда испытывает.
— Ну и я о том же, — слегка кивнула.
— Часто?
Я фыркнула.
— Не чаще, чем вы, — произнесла и грустно улыбнулась. — Допрос окончен?
— Это не допрос…
— Да, конечно. Мы же хотим очень сильно подружиться, — произнесла с сарказмом.
Павел глубоко вздохнул, посмотрел на свои записи и положил ручку на стол. Он выглядел усталым. Я только сейчас заметила темные круги под глазами, бледность лица и какой-то обреченный взгляд.
Надеюсь, эта обреченность не касается меня…
— Что-то случилось? — все же решила я спросить.
Как будто только из вежливости…
— Нет, — попытался он произнести оптимистично, но вышло какое-то оправдание. — Я просто плохо спал.
— Кошмары?
— Нет, бессонница.
Я задумчиво кивнула.
— Это же не я виновата? Вы не должны так беспокоится…
— У меня такое бывает время от времени. Да и…работа такая. Я видел много…
— Чего? — спросила я, поняв, что он не хочет продолжать и молчание затянулось.
— Я не первый год работаю с этим расследованием. Было много случаев…не было свидетелей… Понимаешь, в какой-то степени я чувствую вину, что не могу…найти их…мы даже не уверены, что их…но с твоих слов…
Он вопросительно посмотрел на меня.
Я глупо и как-то нервно улыбнулась и пожала плечами.
— Почему ты не хочешь просто сказать где тебя держали, если знаешь это место?
— Потому что это не просто, — произнесла я тихо. — Я не знаю, — добавила неуверенно.
Я правда не знаю…не в том смысле, что не знаю место, а…просто не знаю…Я всю свою жизнь просто «не знаю». Я правда пытаюсь что-то поменять, но не могу. Я хочу помочь, но боюсь, что сделаю только хуже. Я просто не знаю верить ли мне себе? Верить ли ему? Верить ли своим глазам?
Если я вижу такие реальный кошмары и чувствую его прикосновения, то могу ли я верить себе? Могу ли верить моим воспоминаниям? Могу ли рискнуть и рассказать какой-то бред, который приведет меня в психушку?
Я уверена, что мне никто не поверит. Вот поэтому и не хочу говорить…
А еще…я как будто предаю…его…
Глупо, знаю…Неправильно, знаю…Эгоистично, знаю…
Я чувствую вину…у меня есть совесть…Но я не могу…
Мне страшно…я даже не могу сказать точную причину…
— Мне не все равно, — прошептала я. — Просто я…не могу…
— Расскажешь, когда будешь готова. Ты не виновата. Просто тебе нужно время.
— Да, — согласилась я. — До свидания.
— Уходишь?
Как будто не видно, что я встала, отбросив плед и направилась к двери.
— Спасибо за плед, — произнесла, надевая пальто. — Он и правда помогает мне чувствовать себя увереннее…здесь.
Это правда…Когда я не знаю куда деть свои руки, могу просто вцепится в плед или повыше натянуть его, оставляя на обозрение только свою голову. Я чувствую себя закрытой…хоть чуть-чуть, но…так мне лучше…удобней…в общении с Павлом…
— Я рад, что смог помочь тебе с этим, — произнес он и искренне улыбнулся.
Я попыталась тоже изобразить маленькую безэмоциональную улыбку…все, на что способна…
Толкнув дверь, я услышала тихое ойканье и сдавленную ругань. Выйдя в коридор, я уставилась на парня, сидящего на полу.
— Поразила наповал, — насмешливо произнес он, смотря на меня.
— Извините, — произнесла я и прошла мимо.
— Эй, стой! — услышала сзади, но не обратила внимание.
На улице уже стояла машина родителей. Я подошла и постучал в окно машины костяшками пальцев. Они о чем-то бурно спорили. Даже меня не заметили.
Я села на заднее сиденье. По дороге успела рассказать краткую версию сеанса.
А кто-то говорил, что это личное…ага…Я не все рассказывала…самое лучшее…
Говорила, что мне становится легче и все в этом духе. Я не люблю врать…и не умею…но приходится…
Когда машина остановилась, я все же решила спросить.
— Вы ссорились? Что-то случилось?
Женя обернулся.
— Нет, все хорошо.
