Лила принялась успокаиваться и подождала, пока кровь перестала стучать в голове.
— Главное, что через два часа ты станешь моей женой, — проговорил он, и она услышала улыбку в его голосе.
— Вот тогда-то я и обнаружу свою истинную суть и перестану вести себя как святая, попадись только в мои сети, бедолага! — зловеще захохотала она.
Джереми радостно осведомился:
— Это ты сейчас, значит, как святая?
Лила улыбнулась. Посмотрела в зеркальце. Вид совершенно счастливый. Счастлива, счастлива как никогда в жизни!
— Люблю тебя, Мартышка, — сказал он.
— Люблю тебя, Гиппопо, — отозвалась она, улыбаясь в зеркальце.
Она нажала отбой, когда вдалеке показался дом Бабэллы, и тут же ее охватило радостное волнение. Кому, как не Бабэлле, быть с ней рядом в это единственное утро, кому, как не ей, проводить Лилу к алтарю.
Ворота открылись еще до того, как машина успела притормозить, и, даже не видя Бабэллу за буйной садовой зеленью, Лила уже чувствовала ее приподнятый настрой. Им было пронизано все: и черно-белый дверной навес, слегка потрепанный непогодой, и голубые колокольчики, и крапива, и гортензии с одуванчиками. Светлая, радостная волна пронеслась ей навстречу по рас-тресканным плитам садовой дорожки, шмыгнула в траву у ворот и широко улыбнулась, весело заскрипев несмазанными петлями.
Лила вытащила из машины платье, бережно, как ребенка, которого по пути домой сморил сон. Увидела Бабэллу и протянула ей платье. Старческие пальцы осторожно, самыми кончиками, словно танцор на пуантах, прошлись по гладкому шелку.
— Цвета слоновой кости, — тихонько шепнула Лила, опасаясь спугнуть ее ощущения.
Бабэлла молча изучала платье, и Лила закрыла глаза, прислушиваясь к волнам, бившимся внизу о скалы, к ветру, шелестевшему над землей, и, если бы впереди не ждала свадьба с тем, кого она так любит, она пожелала бы, чтобы это мгновение длилось вечно.
Бабэлла перебирала ткань, как искусный музыкант перебирает струны, а когда каждый кусочек платья был изучен, пальцы замерли, она поднесла их к лицу и улыбнулась.
— Оно прекрасно, — сказала Бабэлла.
Лила отнесла платье в бабушкину спальню,
а потом спустилась к ней на кухню. Верная своим привычкам, Элла испекла несметное количество пирожков и пирожных.
— Бабэлла, — рассмеялась Лила, — ну я ж тебе говорила, не делай этого. Если я их съем, моя дорогая, то ни за что не влезу в свое платье.
— Ох, солнышко, я понимаю, — сокрушенно кивнула Элла, — я просто не знала, чем себя занять. Вот, вскочила в три утра и принялась печь.
— В
— Не могла спать. — Бабушка засмеялась. — Ой, Лила, я так за тебя рада! — Она взяла внучкину ладонь и крепко сжала обеими руками. Руки еще хранили тепло от возни у плиты. — Мама с папой страшно бы тобой гордились.
— Ну прошу тебя... — Лила осторожно высвободила руку и промокнула уголок глаза. — Не надо, у меня тушь потечет.
— Ты уже накрасилась?
— Луиза сделала мне с утра прическу и заодно макияж. У меня так руки трясутся, что я себе не доверяю, — на ходу солгала Лила.
Элла замерла на мгновение, обдумывая, почему внучка лжет. Да, разумеется, ведь ей же понадобилось бы зеркало, чтобы самой причесаться и накраситься.
— А ты как себя ощущаешь перед предстоящим выходом в свет?
Элла никуда не выходила за пределы домашних владений последние пятьдесят лет. С тех пор, как что-то случилось.
— Как я себя ощущаю? Да превосходно! — весело хмыкнула Элла.
— Вот бы мама с папой были сегодня с нами.
— И будут. И усядутся в первом ряду, я уверена. Папа никогда не пропускал ни одного твоего праздника. Всегда был в первом ряду — на всех торжествах и концертах своей дорогой девочки.
— Третьей из лучших в Европе, — кивнула Лила, и они прыснули.
Речь шла о том, что Лила заняла третье место на соревнованиях по ирландскому степу и ее отец хвастался всем подряд, что его дочка «третья из лучших в Европе». Суть, однако, заключалась в том, что Лила заняла последнее место — участниц было всего три.
— Что бы он сказал про меня сегодня? — Лила всхлипнула, смеясь и печалясь разом.
— Лучшая невеста в церкви, — глубоким баритоном произнесла Элла. — Несомненно, несомненно — лучшая невеста в церкви.
Они расхохотались.
— Ох, Бабэлла, что бы я без тебя делала? Ты моя спасительница.
— А я — без тебя, любимая моя девочка.
Они обнялись.
— Так, хватит заниматься ерундой, — заявила Элла, взяв себя в руки. — Давай-ка, иди надевай свое чудесное платье, пока Джереми не решил, что ты передумала.
— О-о! — восторженно воскликнула Лила. — Я вернусь через три минуты!
