— Скоро увидимся.
Они не разговаривали в машине, не разговаривали, когда вышли из машины. А потом, когда уже подошли к церкви и широко распахнулись тяжелые двери, девушка шепнула Ба-бэлле на ухо:
— Подумать только, а бедная Лила одна-оди-нешенька накрепко завязла в черной пустоте. Зато поглядите-ка на нас!
Заиграл свадебный марш.
Элла прошептала в ответ:
— Да, но она там ненадолго, так что пользуйся случаем, прогуляйся к алтарю в одиночестве.
Элла почувствовала, что девушка удивилась. Возможно, она думала, что Элла будет ее сопровождать. Ну уж нет, ни за что. Элла отошла в сторону, совершенно не представляя, где она и что творится вокруг, но как бы то ни было, наваждение отдалилось. Она поняла, что девушка вошла в церковь и направилась к алтарю.
Кто-то взял Эллу под руку и подвел ее к скамье, она села и, с трудом преодолевая дурноту, прослушала всю церемонию. Слышала Джереми — он говорил так взволнованно — и девушку, ронявшую ледяные, пустые слова.
После венчания Джереми подошел к Элле.
— Элла, вы как? Лила сказала, вам стало нехорошо, поэтому вы не проводили ее к алтарю.
Элла схватила его за руку, приблизила губы к самому уху, чувствуя, что ее ногти больно вонзились в его ладонь, пусть, главное — попытаться сделать так, чтобы он понял.
— Джереми, я знаю, ты думаешь, я сумасшедшая. ..
— Разумеется, нет. Ни секунды я так не думал, — перебил он.
— Послушай. — Она еще сильнее сжала его руку. — Пятьдесят два года назад я посмотрела в зеркало... — И она рассказала ему все. Когда умолкла, в ответ ей повисло тяжелое молчание. — Испытай ее, Джереми. Прошу тебя, испытай ее, хотя бы ради меня.
— Ладно. Ладно, Элла.
Он не поверил ей, это понятно, да она заранее знала, что не поверит, но она заронила сомнение в его душу, и не важно, сколько лет он проведет с этой девушкой, слова Эллы засели у него в голове навсегда. Возможно, когда-нибудь он все же убедится в ее правоте.
Вдруг густая тьма сменилась ярким светом, и Лиле потребовалось время, чтобы глаза привыкли к нему. Она очутилась словно бы посредине огромного футбольного стадиона — ее окружала толпа народу, множество людей, которых она знала и любила. Она улыбалась им, но лицо оставалось недвижным. В руках они держали камеры и фотоаппараты и тоже улыбались ей с искренней симпатией. Но они не смотрели на нее, они смотрели на другую Лилу, на девушку, которая была ее отражением. Она стояла посреди бального зала, и Джереми нежно обнимал ее.
Вокруг густой тьмы ее
заточения блистал праздник, который она сама готовила несколько месяцев подряд.
Белые розы на столах сияли свежестью, кресла были изящно декорированы черными
бантами. Черно-белая тема, призванная оправдать темные покрывала на зеркалах. Лила специально покупала благородную ткань, которой
следовало их завесить. Но почему-то зеркала открыты, а покрывала лежат на полу.
И посреди, в центре черно-белого, роскошно убранного зала, стоит
— Зачем ты это сделала, Лила? — тихо, сквозь зубы спросил Джереми.
— Давай не будем сейчас ссориться, ведь все только начинается, — улыбнулась в ответ девушка.
— Ты только объясни мне, зачем ты велела снять драпировку?
— Какой смысл арендовать прекрасный зал, если все его великолепные зеркала закрыты? Я хочу видеть себя.
— Но это же для Бабэллы, а не для тебя, ты сама знаешь.
— Для кого?
Джереми застыл.
Тогда она рассмеялась.
— О, ну конечно, конечно. Как я могла забыть про Бабэллу, — хмыкнула она. — Бабэлла, Бабэлла, Бабэлла — Элла. Ничего, переживет. Она какая-то странная сегодня. Думаю, надо будет показать ее врачу. Говорит какие-то несуразные вещи. Наверно, тебе тоже пыталась рассказать. ..
— О чем?
— Ну, историю о зеркале?
Джереми пристально смотрел на нее. Почувствовал исходящий от нее холод. Понял, что-то не так, решил испытать:
— Люблю тебя, Мартышка.
Девушка засмеялась, потом замешкалась ненадолго, вспомнила, как с утра Лила смотрелась в зеркальце в машине, и отозвалась:
— Люблю тебя, Гиппопо.
Джереми улыбнулся. И оттаял:
— Пошли танцевать.
За стеной зеркала Лила поняла вдруг, что ее руки обвились вокруг шеи Джереми, хоть ничего и не ощутила. А затем ее закружило. Быстрее, еще быстрее, пока все не поплыло у нее перед глазами. Со всех сторон ей улыбались приветливые лица, она хотела позвать на помощь, попросить, чтобы ее спасли, вызволили отсюда, но никто не смотрел на нее. Никто не смотрел в зеркало. Все глядели на девушку в центре зала.
Едва добравшись до дома, Элла встала перед зеркалом:
— Прости меня, девочка моя любимая. Я бесконечно сожалею. Мне бы поменяться с тобой местами, но это не поможет: не смогу забрать твои глаза. Ты бы стала моим отражением и выглядела как я. Я все тщательно обдумала. Нет, это не сработает. Я уже сто раз звонила Джереми, но он не отвечает. Они уехали в свадебное путешествие. .. Ох, милая, прости меня.
