– Я понял. Ты идеальный средний человек. У тебя всё – исключительно по стандартам общества. Жена, работа, дача, отпуск в Турции, рыбалка, футбол. Кроссворды, блин!
– А у тебя? – спросил я.
– А у меня чистая страница вместо всего этого, – объяснил он. – Чистая. Не страница из учебника по жизни для средней школы, как у него. А такая, где пиши что хочешь.
– Скорее, что сможешь, – заметил я, стараясь произнести это по возможности деликатнее.
– Прав! – согласился Сережа. – Абсолютно. Поэтому и хочу сделать все, что от меня зависит. Чтобы не как у всех было, а только как у меня.
– Но вот ты найдешь момент, – сказал Никита. – Сядешь за рояль на празднике. Будешь плохо играть – заметят. Хорошо – никто не заметит. В чем мотив?
Глаза у него были светлые-светлые. И смотрели они на нас чуть ли не с мольбой о помощи.
– Мне Вика нравится, – признался Сережа. – Я когда ее вижу, холодею.
– Почему? – спросил я.
Он задумался.
– Она красивая. Умная. – Подумал еще и подытожил: – Она аристократка.
– Аристократка, – произнес Никита это слово так, словно пробовал его на вкус. – Она аристократка, а ты нет.
– А я нет, – согласился он.
– Кем она у вас работает? – спросил я.
– Помощница руководителя.
– Личная секретарша?
– Ну да.
Я подумал с минуту. Спросил:
– А шефа ты боишься?
– В смысле?
– В прямом. Тебе страшно, что он на тебя накричит или уволит?
– Нет, – пожал он плечами.
– У нее какая машина? – поинтересовался я.
– «Вольво», маленькая такая, двухдверная.
– А сумка?
– Что сумка? – удивился Сережа.
– Какая сумка? «Луи Виттон»?
– Не знаю, – сказал он. – Какая разница?
– Не скажи, – усмехнулся я. – Вырастешь – поймешь.
– Очки носит? – спросил Никита. – А волосы в пучок укладывает? И колготки со стрелками, а юбка чуть выше колен и такая… Плотно обхватывающая ноги?
– Да пошел ты! – обиделся Сережа. – Что ты ко мне со своими порнофантазиями лезешь! Она хорошая утонченная девушка. С тремя языками. Очки носит. И юбка чуть выше колен. Но в ней блядства ни на грамм.
– Блядства ни на грамм, – повторил Никита, смакуя это определение, как хороший дижестив.
– Так ты на рояле хочешь для нее сыграть? – уточнил я. – Или для аудитории? Чтобы не только она, но и все тобой восторгались – и она этот восторг почувствовала?
– Тонко, – восхитился Никита.
Сережа напряженно думал.
– Наверное, для нее, – сказал он медленно. – Она такая… Мне кажется, ей все равно – восторгаются другие кем-то или нет. Главное – что она чувствует.
– На тебя как она реагирует? – спросил я.
– Да никак. Здоровается.
– Ты с ней шутил? Пытался?
– Пытался.
– А она?
– Улыбается. Вежливо.
– И всё?
– И всё.
– Поужинать после работы приглашал?
Сережа вспылил. Завелся.
– Да как я ее приглашу, если она на каждое мое слово – улыбается, и все?
– Брат, – сказал я. – А вот если честно: тебе она нравится или то, что она недотрога такая? Что ты постоянно краснеющим мальчишкой себя чувствуешь?
– Да какая разница, – обреченно произнес он. – Нравится, и всё. Девушка-магнит.
Мы шли на футбол. На сборную. Я заехал за Сережей. Подождал. Написал эсэмэску, позвонил. Погудел. Начиная злиться, вышел из машины, подошел к подъезду. Позвонил в домофон.
– Зайди, – сказал он в динамик. – Пожалуйста.
В коридоре валялась пустая коробка.
– Помоги, – попросил друг. – Возьми с другого края.
Я поднял что-то умеренно тяжелое и плоское. Помог ему аккуратно поставить предмет в коробку.
– Электрическое пианино, – сказал Сережа. – Отдаю в детский дом. Через минуту за ним приедут.
Я вздохнул, соболезнуя.
– Не пошло?
– Не пошло, – признался он. – Честно, пытался. Наверное, не мое.
– Конец мечте? – спросил я.
Сережа улыбнулся, только уголком рта.
В среду вечером мы сидели в баре. Обсуждали, где будем встречать Новый год.
– Может, опять на лыжах поедем кататься? – спросил, размышляя, Никита. – Или в Таиланд?
– Я в Таиланд не поеду, – сказал я. – Жена не хочет. Да и я не рвусь.
– Там океан, – вздохнул Никита. – Теплый, красивый.
– А в Австрии снег, – парировал я. – Вино по шесть евро за бутылку. Улитки в чесночном масле. СПА. Альпы кругом.
– Ты же не катаешься, – сказал он.
– Не катаюсь, – согласился я. – И что?
– Ты чего молчишь? – спросил Сережу Никита, не желая спорить со мной.
– У нас корпоратив в пятницу, – сказал он.
– Так… – одновременно и одобрительно отметили мы.
– Я ее украду, – пообещал Сережа.
Я хлопнул в ладоши два раза.
– Браво!
– А как? – заинтересованно спросил Никита.
Сережа пожал плечами. Плеснул на нас синевой своих глаз и сказал:
– Пока не знаю.
Девушки на входе были в таких платьях, что я едва не покраснел.
– Вот этих точно можно украсть, – предложил Никита.
Девушки улыбались. Мне, ему, всем. Соблазняли подносами с шампанским.
– Знаешь, что самое приятное? – пояснил он. – Никакой мучительной романтики. «Поехали? Поехали!» И ведь денег не выпрашивают утром. Но просят сумочку подарить.
– Странная модель, – удивился я. – Денег не возьмут, но деньги на сумочку возьмут. А в чем разница?
– Разница существенная, – возразил Никита. – Так она себя продажной женщиной не чувствует. Просто был хороший парень, сделал подарок на память.
– Неинтересно, – сказал я. – А как же помучаться?
