Пришла его жена. Вместе с ней прибежали бесшумная кошка-сфинкс и цокающая собака-пекинес. На кошке был какой-то авторский ошейник. Мне назвали фамилию дизайнера, но я ее сразу же забыл. У собаки была такая прическа, словно волосы уложили с помощью геля.
– Всё хорошо, мальчики? – спросила она. Взяла миску с черешней и ушла в гостиную. Не дожидаясь ответа.
Впрочем, мы отвечать и не собирались.
– Я когда к вам приезжаю, точно Вудхауса перечитываю, – сказал я. – Берти Вустер в гостях у школьного друга.
Я думал, Антон улыбнется. Увидел, что нет, – и постарался свернуть в разговоре на другую дорожку.
– Ты ведь хотел именно такую жизнь? – поинтересовался я. – Квартира в элитном доме. Зарубежная недвижимость. Уроки по вождению яхты. Приемы. Высший свет. Сливки общества. Бабочку, поди, завязывать научился. Чего грустить тогда?
– Знаешь, о чем я постоянно думаю? – спросил он.
Его жена снова зашла на кухню. Опять с кошкой и собачкой.
– Пожрать, наверное, хотят, – предположил я, разглядывая их. – Всё на холодильник косятся.
– Они не жрут, а кушают, – сообщила она чуть холоднее, чем можно было бы.
– А в чем разница? – спросил я как можно вежливее.
Она провела по мне невозмутимым взглядом и ушла. С тарелкой домашних конфет.
– Только одного не понимаю, – сказал я. – Почему у вас нет прислуги? Униформа бы так элегантно смотрелась на фоне этих обоев. Чтобы у горничной было темно-синее платье с белым фартучком. Или коричневое, как у советских школьниц. А лакей гулял бы с домашними питомцами.
Я шутил, пусть и зло. А Антон даже не улыбнулся. Смотрел на меня своими синими глазами, не отражавшими ничего, кроме какого-то невысказанного вопроса. Только вопроса не ко мне, а к себе.
– Вологда, – сказал он и односложно выругался. – Был бы Лондон, я бы всё понимал.
Жена была из Вологды. Десять лет назад приехала в Москву поступать на юридический. Мы бежали с ним на трамвай, влетели в закрывающиеся двери, и он сшиб ее, но успел подхватить, прежде чем она упала на пол. Они замерли, уставившись в глаза друг другу – точно фигуристы после проката. Я смотрел на них, понимая, что это начало чего-то очень серьезного. И завидовал ему, потому что друг держал в своих руках очень красивую девушку.
– Почему ты сразу женился? – спросил он.
Мы всё еще сидели на кухне. С чаем и конфетами.
– Знал, что это мое, – сказал я. – Так зачем время терять?
– Но всё равно, через пять минут после встречи замуж позвать…
– Не ошибся же, – пробормотал я с набитым ртом. – Конфеты сумасшедшие, остановиться не могу.
– Ешь, – сказал он, о чем-то думая. – Значит, можно именно так?
– Как так? – спросил я, не понимая.
– Чтобы увидеть и сразу понять, что это твое. То, что ты искал.
– Ну да, – сказал я. – У меня и с друзьями так же. И квартиру мы именно так купили, не раздумывая.
У него тоже была любовь с первого взгляда. Только он ухаживал за ней почти пять лет. Сначала институт, потом работа – надо было войти в профессию, в коллектив. Как только все наладилось, они все обдумали и решили, что пора жениться.
– И ты не боялся? – спросил он. – Что всё окажется не то и не так.
– Жена боялась, – вспомнил я. – Думала, может, я сумасшедший. Пять минут ее вижу – и замуж зову.
– Ты же ненормальный, – сказал он с каким-то странным надрывом. – Ты понимаешь, что так неправильно?
Я удивился. И заодно хотел его позлить.
– Почему? – спросил я. – А так, как ты, – правильно?
Опять пришла его жена.
– Дорогой, поставь мыться посуду, пожалуйста. – Чмокнула его в щеку и ушла.
– Дорогой, – сказал я. – Она всегда так тебя называет?
– Отстань.
– Ладно, сиди, – снизошел я. – А я отработаю обед.
Встал, открыл дверцу посудомойки и начал засовывать туда чашки-тарелки.
Антон сидел и катал по блюдцу яблоко. Как в сказке.
Лил дождь. Такой, как бывает в Москве один раз за лето. Дворники не справлялись с льющейся по стеклу водой. Машина не ехала, а, скорее плыла. Двухместный «Мини Купер», слишком низкая посадка.
– Представляешь, – замечтался я, – а если вдруг сейчас нас смоет в Москву-реку и мы поплывем неведомо куда?
Настроение у меня было мечтательное, как всегда в дождь.
Антон молчал и вдруг резко ударил по тормозам. Машину повело боком, но он справился и остановил ее у тротуара. Почти параллельно к нему.
– Осторожнее, – возмутился я. – Друга детства везешь все-таки…
И оборвал фразу, увидев, что он смотрит через меня в окно. Странное дело, в ливень переднее стекло было покрыто толстой водяной пленкой, а через боковые можно было спокойно смотреть, не открывая их. Но он открыл, и я сразу же оказался наполовину мокрым.
– С ума сошел, что ли?! – заверещал я и увидел, что он обходит машину и идет к девушке в желтом платье.
Совсем молодой. И совсем мокрой.
Антон что-то сказал ей, она ответила и засмеялась.
Я вылез, вмиг промок и подошел к ним. Хотелось отряхнуться, как собаке, но я сдержался. Сказал:
– Я доеду на троллейбусе.
– Спасибо, – сказал он, даже не глядя на меня.
– Привет, – сказал я, уже зная, что она спросит.
– Привет, – ответила она и замолчала в трубку.
Я тоже молчал. Долго. Лежа на диване молчать удобно.
