– У нее даже губы силиконовые, – сказал он задумчиво. – Целоваться можно.
– А что жена? – спросил Антон.
– Спросила: кто это? Я сказал: кукла. Она не поверила, я предложил посмотреть. Она не хотела, но подошла. Убедилась. И зарыдала.
– И что потом? – спросил я.
– Помирились, – сказал Никита. – Я нож принес с кухни, порезал ее, чтобы доказать, что больше не буду… Так что всё хорошо, сегодня пораньше с работы уйду. Пойдем в театр. А деньги отдам. Дорого стоит?
– Восемьдесят тысяч, – сказал медленно Антон.
Я обомлел. Посмотрел на одного, на другого. Сказал удивленно:
– Ну вы даете…
– А кто начал? – спросил Никита. – Со своим осетинским пивом?
Спорить было сложно.
– Ладно, – сказал я. – Предлагаю на троих. По двадцать семь тысяч на нос.
– Согласен, – ответил Никита. – И давайте попросим счет.
– Угощаю, – поставил точку Антон.
И помахал официанту.
– Ну а женишься ты когда? – спросил я.
У Андрея разве что пена изо рта не пошла. Мы сидели на даче, я крутил шампуры, он стоял со мной у мангала. Был на подхвате, принести-унести.
– Ты же лет пять, как только об этом твердишь, когда выпьешь. «Женюсь!» Так и женись. Или не женись.
– Легко сказать, – ответил он и пальнул водой по язычку пламени.
Жир капнул, огонь вспыхнул, он залил. Реакция у него была, как у пожарного со стажем.
– Всё идеал ищешь? – спросил я.
– Естественно, – сразу ответил он. С такой же подначкой в голосе.
– Я считаю, правильно, – сказал я. – Только хочешь совет?
– А как же.
Я перевернул шашлыки. Я люблю переворачивать их через каждую минуту, так мясо выходит нежнее.
– Ты слишком долго думаешь, – изрек я. – Если тебе девушка нравится и тебе больше двух месяцев с ней хорошо, то чего тянуть-то? Надо жениться. – Посмотрел на него и добавил: – Особенно в твоем возрасте.
– Что значит «в твоем»? – напрягся он, но без возмущения в голосе.
– Ну, хорошо, не в твоем, а в нашем. Ты уже капризный.
Андрей все-таки обиделся.
– А ты, можно подумать, не капризный?
– Капризный, – согласился я. – В сорок лет все мужики капризные. Если успешные. Когда все получается, требовательность возрастает. И это правильно. Но я капризный в чем?
– Да во всем, – сказал он. – Утром, когда мясо покупали, ты просто извел меня. «Это не годится, а вот это вроде ничего, но давай еще посмотрим…»
– Это ты еще с итальянцами не обедал, – вспомнил я и тоже решил обидеться.
– Я капризный в деталях. Да и то не капризный, а требовательный. А ты капризный по отношению к людям. То влюблен, то через неделю хмурый, потому что оказалась не та.
– Не та, – невесело повторил он. – Почему-то постоянно не те попадаются.
– Попадаются, – передразнил я. – Ты за грибами пошел, что ли? Женщину любить надо, тогда она той и станет. А еще лучше – рано жениться. Тогда есть шанс ее воспитать. Или она тебя воспитает, под себя. Но всё равно – семейное счастье.
Андрей задумался.
– Ты сейчас на что намекаешь? Что мне моложе надо искать?
– Дурачок, – сказал я, поборов искушение постучать его по лбу. – Посмотри, как ты живешь. Ну что у тебя дома? Обувь в коридоре разбросана. Сигаретные пачки на столе, сам лежишь целый день на животе с ноутбуком. А как будет у тебя жена, так ты просто ни себя, ничего не узнаешь. Новая мебель, шторы, шпиц или йорик, канарейка какая-нибудь в клетке, рукоделье…
Он дал мне щелбан. Руки у меня были заняты, и я не мог ответить.
– Мы же вместе с тобой это смотрели, в театре Маяковского. С Филипповым, Костолевским, Симоновой. Думаешь, я не помню?
– Если помнишь, чего воду в ступе толочь? – спросил я. – Женись. Человеком станешь.
– Я понял, – сказал он. – Вы мне завидуете. Я понял!
– Если честно, иногда завидуем, – согласился я. – Но не тому, что ты не женат. А что у тебя время на себя есть. Знаешь, как я иногда хочу куда-нибудь на день уехать? И чтобы никаких забот в голове… А ты вот можешь себе позволить.
– Я идеал ищу, – вздохнул он как-то совсем грустно. – Наверное, мелодрам пересмотрел. Надо было боевики. Или комедии.
– Все идеал ищут, – успокаивающе сказал я. – Только ответь: для себя идеал или вообще?
– Вообще. Я хочу найти красивую, умную и добрую.
– Красивую. Умную. И добрую, – повторил я. – И чтобы по-французски умела говорить?
Андрей засмеялся. И бросил в меня шишкой. Я возмутился.
– Знаешь, я против того, чтобы в мой лоб что-то кидали. Там у меня мозг. А он мне нужен. Я с его помощью семью кормлю.
– Эй! – крикнула жена от беседки. – Что вы там пропали?
– Кстати, мне с идеалом повезло, – сказал я. – Нашел.
– И я найду, – сказал друг.
Решительно так сказал. Мне понравилось.
В Бразилии время шло совершенно не так, как дома. Может, потому что другой континент? Или потому что командировка?
Я вернулся через месяц. И нашел его в совершенно счастливом состоянии. Но при этом в явной задумчивости.
– И что? – спросил я.
Мы пили кайпиринью. И даже с настоящим темным тростниковым сахаром. Все равно что мохито – только сладкий. Вроде бы трезв как стеклышко, а у тебя эйфория. И тянет на откровенность.
– Нашел, – сказал он.
– Ну ты молодец!
Я обрадовался. Очень.
– Красивая?
– Да. Невероятно.
– Волосы длинные?
– Ниже лопаток.
