Я посмотрел на Диму, Дима на меня. И тут открылась дверь.
– Правда похожа, – сказал я. И толкнул Яшу.
– Луч солнца золотого! – запел он.
Она дернулась к нам и осталась на пороге.
Яша допел.
– Замечательно, – сказала она, улыбаясь. – Мой любимый мультик.
– Опять проиграли, уроды, – сказал Антон и раздраженно бросил вилку.
Я-то был тертый калач, а он нет. И Никита тоже – нет.
– Канаде проиграли, – успокаивающе сказал я. – Там хоккей – национальный вид спорта. Или религия. Ты вот сам давно на коньках стоял?
– Ну, допустим, в прошлом году.
– А ты?
Никита пил осетинское пиво. Я и не знал, что оно есть в Москве. Причем в ресторанах. Пусть в меню было написано «осетинский квас», но я попробовал и торжествующе улыбнулся. В осетинском пиве я разбирался, в отличие от немецкого, чешского, бельгийского. Поэтому сразу попросил литр. Только себе.
И друзья тоже попросили по литру.
– Да это компот, а не пиво, – сказал Никита. – Так, разминка.
Я посмотрел на него. Со значением.
– Я на свадьбе своей его пил. Компот-компот, а потом встать не можешь.
Он вел себя высокомерно. Это было противно.
– С литра?
– Ну, допустим, с двух.
– Замажем?
– Погоди, – влез Антон. – Давай так. Мы пьем по два литра. На желание. Если кто потом не может встать или если кого в дверь или стену бросит – проигрывает. И выполняет желания трезвых.
– Заметано, – сказал я. – Положись на меня, потому что я…
– …никогда не пьянею? Ха! Ха-ха-ха!
– Нет, – сказал я досадливо. – Пьянею. Я вообще слаб по этой теме, организм много не принимает. Просто особенность такая – от первого бокала легкого алкоголя сразу косею. А вот от второго – трезвею. И удар до своей нормы держу.
– Ну, так давай!
– Одно условие, – я говорил не спеша, – даже два. Не загадываем ничего, связанного с риском. Садовое перейти, например, и все такое. И не загадываем ничего, связанного с денежными расходами. Чисто на интерес. Или даже так: если хочешь – трать свои, других не заставлять.
– По рукам! – сказал весело Никита и посмотрел на друга.
Мы замазали. И стартовали.
– Я в порядке, – сказал Антон через полчаса.
Кувшин перед ним был пуст. Как и наши.
– И я в порядке, – повторил Никита.
– Да мы все в порядке! – подтвердил я.
И почему-то весело засмеялся. И они тоже засмеялись.
Нам было так смешно, что к нам подошла официантка. Другая, не та, что принимала заказ.
– Повторите нам, – попросил я. – По кувшину.
Никита прикончил кувшин первым. Гордо посмотрел на нас. Мы поднажали и тоже финишировали. Попросили счет. Посмотрели на сумму и красиво округлили до ровного.
Я попробовал встать и сразу не смог.
– Опаньки! – сказал Антон. – Один приплыл.
Он тоже попробовал и встал. Но его тут же качнуло в сторону.
– Слабаки, – довольно сказал Никита. – Два желания! Вы – рабы моей лампы.
Он держался ровно. До эскалатора.
Хорошо, что перед ним никого не было. И хорошо, что мы успели его схватить.
Мы спустились на этаж и замерли, прислонившись к стеклу ограждения.
– Я же говорил, – сказал я. – Но меня так в Осетии не накрывало.
– Воздух другой, – отреагировал Антон. – Загазованный. Центр Москвы! И пиво, наверное, от этого тоже портится.
Никита, напротив, был весел.
– Я что предлагаю: раз все проиграли, то загадывать будем по кругу. Я тебе, ты ему, он мне.
Нам было весело. Даже слишком. Мы сыграли в «камень-ножницы-бумагу», я проиграл. Мне вообще в азартных играх не везет. И друг тоже проиграл. Мы выкинули ножницы, а еще один друг камень.
Рядом был магазин «Бюстье». Никита посмотрел на витрину и сказал:
– Погодите… – И зашел.
– Как ты думаешь, – весело спросил Антон, – он что там жене выберет?
Жена у Никиты была стерва. Но не такая стерва, чтобы из немецкого видео, а просто стерва. По характеру. Он женился еще в институте, сначала не обращал внимания, а потом пошли дети и стало поздно.
Через пару минут Никита вышел с пакетом. Вид у него было настолько идиотский, что я расхохотался.
А зря.
Мы вышли из «Атриума». Садовое, как всегда, еле ползло.
– Надевай, – сказал Никита и протянул Антону пакет. – Это тебе!
Тот достал из него розовые кружевные трусики пятидесятого размера и такой же пикантный лифчик.
– В каком смысле мне? – поинтересовался Антон, едва не заикаясь.
– Сейчас песню будешь петь!
– Никита, – сказал я. – Он же тебе ответное желание загадает.
– Ну и что, – сказал Никита. – Не боюсь!
– На голое тело не надену. Только на одежду, – сказал Антон с ненавистью.
– Да как хочешь!
– Никита, – я попытался поставить его голову на место. – Это ведь не кино, не «Мальчишник в Вегасе». Переиграй.
Он отскочил от меня на пару шагов. Погрозил пальцем:
– Проиграл – пусть поет!
Антон надел на себя трусы. Накинул лифчик, повернулся ко мне спиной:
– Застегни!
Прохожие смотрели на нас, обходя по широкой дуге. Кто-то достал телефон, начал снимать.
– Если это твое задание, то застегну, – сказал я. – Если нет – прости. Как-то неловко, прямо тут, при всех.
– Давай так, – предложил он. – Считай, что это мое желание. Я тебе для виду загадаю погавкать, как официантка. А ты потом ему загадаешь то, что я скажу. Договорились?
– По рукам, – сказал я.
